Я отпустил её, словно обжёгшись, отступил на шаг. Её слова, её чудовищная, каменная искренность, разбивали все мои защиты в пух и прах. В её глазах я видел не расчёт, а отражение собственной, одинокой ярости и тоски по хоть какой-то правде.
— Уходи, — вырвалось у меня хрипло, полным отвращения голосом — к ней, к себе, ко всему этому. — Сейчас же. Я не хочу тебя видеть. И слышать... этого.
Она не спорила. Просто кивнула — коротко, почтительно, и это «почтительно» было хуже любой насмешки. Развернулась и пошла к двери.
Я смотрел, как её тень скользит по полу, как её рука тянется к ручке. И в этот момент, как щелчок, в голове сработал холодный, безжалостный механизм расчёта.
Мать. Её вопрос: «Почему так долго не наступает беременность?» – скоро станет обвинением.
Лекарь. Его осмотр. Его вердикт на весь двор: «Принцесса всё ещё невинна».
И самое невыносимое... Она. Моя жена. Её тело, которое по праву должно принадлежать мне... Отдано ему… Если уж терять эту дурацкую невинность...
Белая, чистая ярость, острая как лезвие, затмила всё.
Нет. Ни за что. Не ему. Она моя. По праву, по договору, по закону. И если уж кому-то падать в этом нелепом танце неведения, то это должен быть я. И только я решаю, кто будет моим партнёром в этом падении.
— Стой.
Слово вырвалось хрипло, против моей воли.
Она замерла. Не оборачиваясь.
Я подошёл сзади, не касаясь её. Голос был приглушённым, лишённым всего — даже злости. Только усталость и горечь.
— Твои условия. Наша тайна... Она остаётся здесь. Никто никогда не должен узнать. Ни намёка. Ни даже взгляда, который можно истолковать двояко. Ты понимаешь? Ты будешь лишь служанкой при всех. И.. моей любовницей, – я едва выдавил из себя эти слова. – ... Только здесь. В темноте. За закрытыми дверьми.
Каждая фраза была пощёчиной самому себе. Я, принц, вынужден ставить условия двойнику без прав, служанке... Сплошное унижение.
Она медленно повернулась. В её глазах не было торжества. Была суровая, почти похоронная серьёзность.
— Я обещаю и клянусь, что это останется между нами.
Я кивнул. Один раз. Резко. Сделка была заключена. Моя гордость, как окровавленный трофей, осталась валяться на полу, сраженная этим разговором.
— Завтра. После полуночи, — сказал я, и в голосе прозвучала последняя, жалкая попытка власти. — Не заставляй себя ждать...
Она ответила лишь тем же почтительным кивком. И вышла.
Дверь закрылась с тихим щелчком.
Тишина, что обрушилась вслед за этим звуком, была густой, тяжёлой, как погребальный саван. Пахло вином, гарью и чем-то ещё — собственным поражением. Позором. Той самой «безвыходностью», о которой я так любил рассуждать, издеваясь над другими.
Я стоял посреди комнаты, и всё внутри было пусто. Ни злости, ни азарта, ни даже привычной скуки. Одна только ледяная, оголённая правда.
Вот он, кульминационный момент, Ренар. Великий принц-бунтарь. Победитель.
Горький спазм сдавил горло.
Я проиграл. Не Селин, не матери, не короне.
Я проиграл самому себе.
Той версии себя, которую я так тщательно лепил годами — насмешливому, холодному, неуязвимому цинику, который презирает правила и плюёт на долг. Эта маска треснула сегодня вдребезги, и под ней оказался... испуганный мальчишка. Мальчишка, который не знает, как прикоснуться к женщине. Которого загнали в угол необходимостью произвести наследника. Который так боится выглядеть смешным, что готов заключить сделку со служанкой.
Тень. Девочка для битья. Та, над чьей болью я так злорадствовал. Теперь она держит мою самую жалкую, самую унизительную тайну. И я... я согласился. Я принял её условия. Я, наследный принц Эларии, буду тайком учиться этому у служанки, у двойника моей жены, потому что иначе...