Вот почему я не мог её забыть. Не из-за первой улыбки в Морвейне — из-за последнего взгляда в темнице, полного силы, и из-за взгляда после моего предательства, полного пустоты. Она была мерилом всего, чем я хотел быть — и всем, чем я оказался на самом деле. Она была моей несостоявшейся честью…
И уйти, оставив её здесь, в этой каменной пасти, с Ренаром и сломленной Селин… это было последним, самым горьким признанием: я так и остался тем мальчишкой, который не сдержал обещание. Я снова бегу, но на этот раз — не в слепую. На этот раз — чтобы найти настоящий меч и снести стены этой тюрьмы, чтобы однажды, может быть, встретить её взгляд и наконец-то увидеть в нем не разочарование, а что-то иное…
Селин…
Она вошла в мою жизнь как олицетворение всего, что я ненавидел. Избалованная принцесса из мира, который отшвырнул меня, как мусор. Я смотрел на её бархат и жемчуга и видел в них цену чужой крови. Я презирал её. Молча, как презирал весь этот проклятый замок.
Но затем… пошли трещины. Темница — она вызволила нас не по приказу, а тайком. Привела лекаря, отвезла в карете посмотреть на традицию, чтобы мы не сбежали снова — этот поступок не вписывался в картину избалованной куклы. Он сбивал с толку, заставлял сомневаться.
А потом тот поцелуй в темноте. Моя ошибка, мое предательство, и её взгляды после… Не гневные, изучающие. Она тоже была в клетке, хоть и позолоченной. Она тоже держала лицо, но я видел — ей было несладко. В пещере, когда она спрашивала, что я чувствую к ней и к Ренару, я злился. Думал, она лезет в душу, как все прочие. Теперь я понимаю: она просто хотела знать, вижу ли я в ней девушку, а не титул, но я был слеп.
Прогулка в столицу. Я смотрел на её улыбку, на чистую, почти детскую радость от простых вещей, и в этот миг она была так похожа на ту Тею, которую я когда-то знал. И мне захотелось, чтобы и Тея улыбалась так же… А потом её слезы, её исповедь о вине, о предательстве родины. Её признание на холме: «Ты тогда целовал меня». Её отчаянные извинения… Это сломало что-то во мне. Моя ненависть рассыпалась в прах, и на её месте осталось лишь острое, щемящее понимание: мы оба — пленники, просто в разных клетках.
Пикник. Её поиски кольца, как она поскользнулась, и я поймал её. Как легко она вывалила на меня свои страхи: «Не могу исполнить долг с Ренаром». Это были тайны, а она доверила их мне. Мне, слуге… И я успокаивал её, хотел поддержать. В этот момент я уже не был ей чужим. Я был… соучастником её отчаяния.
И тот поцелуй в саду. Пик моего предательства перед Теей, но в тот миг я не жалел. Я видел, как она плачет в беседке, день за днем, и сердце обливалось кровью. Я не смог помочь Тее — не сдержал обещание. Может, я смогу хоть чем-то помочь Селин? Спасти её от позора, от страха, от этой ужасной ночи с тем, кого она боится и ненавидит?
И я помог. Я взял на себя ношу её первой ночи. Я сделал все, что мог. Все то, чего не смог сделать для Теи. И теперь, сбегая, я бросаю их обеих. Тею — с её ледяной, заслуженной ненавистью. Селин — с её свежими синяками и кровью, которую я косвенно навлек на нее своим уходом и раскрытием тайны.
А теперь я здесь — между ними. Любивший одну и предавший её ради того, чтобы стать рыцарем для другой. Потерпевший поражение на обоих фронтах, бегущий прочь, чувствуя горечь этого двойного краха на языке, острее любого вина.
Но эта горечь была топливом, а не ядом. Во мне не было сожаления о выборе — только холодный, ясный расчет и жгучая ярость на себя. Так и должно было случиться. Моя роль терпеливого слуги, тихого наблюдателя, исчерпала себя. Паутина уже была сплетена. Пришло время не быть пешкой в чужой игре, а начать свою.
Я в последний раз взглянул на черный силуэт замка. Окна-глаза не моргнули мне вслед.
— Я вернусь, — пообещал я тому, что оставалось внутри этих стен тихо про себя, не зная даже, кому именно адресовано это обещание — принцессе в её позолоченной клетке, или девушке из прошлого, закованной в броню из льда и злости. Может быть, обеим. Может быть, самому замку, чтобы сравнять его с землей.
Я повернулся спиной к своему прошлому и шагнул в темноту, навстречу будущему, которое наконец-то начиналось.
На свободе.
Глава 32. Общая надежда
Селин
Три месяца. Три месяца прошло с исчезновения Сайласа…