Он говорил это, а я слушала, и мой мозг, отстраненный от рук ласкающих его тело, работал с холодной четкостью. Подрывная работа, длительная… Не война, а медленное удушение. Это давало время, много времени, и создавало хаос, в котором можно было бы найти свою выгоду.
— А тебе? — спросила я, целуя его ключицу. — Какая роль отведена в этом… гениальном плане?
Он фыркнул, и в этом звуке не было юмора.
— Моя роль? Сидеть здесь, быть принцем, участвовать в советах и выслушивать, как он срывает с меня последние клочья достоинства перед его советниками. — Он замолчал, сжав кулак. — На последнем совете… он сказал, что доверить армию, даже для «миротворческой миссии», такому неженке — все равно что послать ягненка во главе волчьей стаи. Что за мной не пойдут, я не воин. Его собственный сын — позор.
Боль в его голосе была настоящей, острой, но для меня это был не сигнал к сочувствию. Это была информация. Золтан не просто презирал Ренара. Он публично дискредитировал его, только вот зачем…
Я приподнялась на локте, чтобы видеть его лицо.
— Значит, тебя оставляют в стороне? — спросила я, и в моем голосе намеренно прозвучала капля разочарования. Не за него, за его положение, которое было моим инструментом.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде вдруг вспыхнула яростная, обреченная искра.
— Оставляют? Нет, это хуже. Он хочет… использовать меня как знамя. Красивое, позолоченное, но пустое внутри. Мне велено быть в столице. «Для поддержания морального духа войск и демонстрации единства династии». Демонстрации. Я — живая демонстрация. Картинка. Мне даже меч в руки не дадут, Тея. Боятся, что я порежусь или, не допусти бог, направлю его не в ту сторону.
Он говорил с горькой иронией, но я слышала за ней смертельный страх. Страх быть выставленным на посмешище. Страх оказаться ненужной фигурой в игре, где ставки — жизнь и смерть.
В этот момент в дверь постучали — легко, почтительно. Ренар вздрогнул, как будто его поймали на чем-то постыдном.
— Войдите! — крикнул он раздраженно, натягивая на себя простыню.
Вошел слуга, не поднимая глаз.
— Ваше высочество… принцесса. Ей… стало дурно в саду. Лекарь Элвин уже с ней. Королева приказала доложить вам.
Ренар замер, на его лице не было ни беспокойства, ни страха. Было лишь холодное, мгновенное пересчитывание вариантов.
— Жива? — спросил он коротко.
— Да-да, ваше высочество! Просто слабость, головокружение…
— Хорошо, можешь идти.
Слуга исчез. Ренар откинулся на подушки и закрыл глаза.
— Слабенькая, — пробормотал он безразлично. — Наверное, будет выкидыш. Было бы логично.
Его цинизм был броней, но я видела, как напряглись его плечи явно не из-за Селин. Из-за того, что его единственная на данный момент официальная функция — произвести наследника — могла дать сбой. И тогда его положение стало бы еще более шатким.
Вот он, момент. Окно, в которое можно просунуть клин.
Я мягко положила руку ему на лоб, будто утешая.
— Ей нужен полный покой, — сказала я тихо, как бы размышляя вслух. — Королева, наверное, заберет к ней всю свою свиту, чтобы самой за всем следить. Чтобы ничего не угрожало… вашему наследнику.
Я сделала паузу, давая ему додумать.
— А у вас… кто теперь будет следить за покоями? Приносить то вино, которое вы любите? Отсеивать тех, кто приходит с пустяками? После истории с Сайласом… — я произнесла имя четко, как укол, — доверять можно не каждому. Особенно теперь, когда… столько всего происходит в королевстве.
Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было страсти, была усталая расчетливость — та же, что и у меня.
— Ты предлагаешь себя? — спросил он. — Официально?
Я пожала плечами, изображая практицизм.
— Весь замок и так считает меня вашей любовницей. Пусть лучше считают служанкой, у служанки есть обязанности. У любовницы — только сплетни. Служанку не обсуждают, её… принимают как данность.
Он смотрел на меня еще несколько секунд, потом кивнул — резко один раз.
— Хорошо. С завтрашнего дня сделаю назначение — ты моя личная служанка. Распоряжайся покоями, никого ко мне без моего прямого приказа не пускай. И… — он отвернулся к стене, заканчивая разговор. — Сделай, чтобы она, — он кивнул в сторону покоев Селин, — больше не падала в обморок. Скажи Элвину, чтобы делал все, что в его силах. У нее одна задача сейчас.