Слова его прилипли ко мне, как сырая ткань к коже. Я пыталась их оттолкнуть, но они лишь плотнее обволакивали. Всё внутри сжалось, дыхание стало рваным.
«Селин знала», — внезапно поняла я. Знала и молчала. Глядела на меня своими ясными глазами, улыбалась и молчала. Ледяная рука сомкнулась крепче, и я едва не задохнулась.
Я сидела, будто оцепенев, и не знала, что хуже: сама традиция или предательство подруги, в которое не хотелось верить.
***
Служанки склонились над нами, их руки ловко скользили по коже: тёплые ткани, ароматные масла, мягкие щётки. Всё это должно было расслаблять, но меня лишь сковывало. Я сидела, как в коконе, и думала о словах Сайласа.
Селин болтала без умолку.
— Сегодня мама сказала, что у меня стали такие изящные руки, настоящие руки музыканта. Завтра я сыграю на клавесине — и пусть все убедятся, что уроки не пропали зря. — Она рассмеялась тихо и звонко, глаза её сияли. — Папа тоже мной доволен, сказал, что у меня походка настоящей наследницы.
Она вся светилась, словно весь день прошёл для неё в лучах солнца. Я же чувствовала себя, будто сижу в ледяной воде.
— Селин… — голос мой дрогнул, и служанка, державшая гребень, невольно остановилась. — Почему ты не сказала?
— О чём? — она обернулась, искренне удивлённая, с каплей масла на щеке.
— О дне… когда тебе исполнится десять. — Я почти прошептала, чтобы никто не услышал. — О той традиции.
Лицо её потускнело. Она быстро махнула служанкам рукой: «Довольно». Когда дверь за ними закрылась, Селин подняла на меня глаза.
— Я не хотела, чтобы ты знала раньше времени. — Голос её стал твёрже, чем я привыкла. — Что бы это изменило? Ты жила бы в страхе каждый день.
— Но это же… это ужасно! — вырвалось у меня. Сердце билось так, что я слышала его удары в висках. — Я должна была знать!
Селин сжала губы, как капризный ребёнок, которому возразили, но в глазах её мелькнула тень вины.
— Ты моя подруга, я хотела, чтобы ты была счастлива. Хоть немного, хотя бы эти месяцы...
— Подруга? — я горько усмехнулась. — Подруга сказала бы правду.
Она шагнула ко мне, схватила за руки, будто цеплялась за меня, как за что-то важное.
— Если бы я могла, я бы сама вышла вместо тебя. Но родители… Они отдали приказ, найти похожую на меня девочку, — её пальцы дрожали. — Не было никаких шансов, что такая найдётся… Но затем привезли тебя. Я помню тот день, как вчера, — она говорила, не глядя мне в глаза. — Мы стояли перед тем зеркалом, я смотрела на тебя, как на свое собственное отражение. Ты, словно сестра, о которой я мечтала…
Она прижала мои руки к своему лицу, кожа стала влажной от её слез.
— Селин… — я хотела успокоить её, стало стыдно за свои мысли. Как я могла думать, что она меня предала?..
— Это несправедливо… Дурацкая традиция, я ненавижу тех, кто придумал такое зверство! Это так страшно, — она плакала так надрывно, что мне самой на глаза навернулись слезы. — Прости меня, Тея, прости, что мне приходится прятаться за тобой…
Её слова ударили сильнее, чем признание. Я молча смотрела на неё и впервые ясно почувствовала: мы связаны, но по-разному. Для неё я — щит, для меня она — та, кем я никогда не смогу стать.
Я обняла её, чувствуя, как сорочка пропитывается её слезами. Моя принцесса… Она не виновата в том, что есть такие правила. Она — свет среди бескрайней тьмы, и она не заслуживает участвовать в таком ужасном событии.
— Когда это произойдёт?..
— Через две недели… — Селин подняла на меня опухшие от слёз серые глаза. — Знаешь, я читала, что принцессу Цирею народ очень любил и каждые пять лет осыпал цветами в этот день. Я уверена, люди любят меня — с тобой не будут обращаться плохо, — она попыталась улыбнуться, утешить меня.
Две недели - это было всё, о чём я могла думать. Так скоро.
***
Я лежала в постели, слушая её ровное дыхание рядом, и в темноте видела перед глазами только цифры, убывающие, как песчинки в песочных часах. Четырнадцать. Тринадцать. Двенадцать…
Теперь я знаю, что каждый день отсчитывался не в мою пользу. Что ни молитвы, ни улыбки Селин не могли отменить того, что было вписано в жуткую традицию королевской крови. Тогда я ещё пыталась верить её словам о цветах, что будут падать к моим ногам. Я представляла, как площадь утонет в лепестках, но правда оказалась иной.
Я не знала, что люди могут бросать не только цветы.
Глава 5. День рождение
Коридоры замка стали похожи на муравейник. Повсюду носились слуги с лентами и цветами, мастера везли сундуки с тканями и драгоценными камнями, повара спорили о специях для праздничного пирога. Все улыбались — слишком широко, будто и вправду было чему радоваться. Шла подготовка ко дню рождения принцессы.