Мы спустились в сырой подвал, где пахло плесенью, холодным железом и терпким дымом неразожжённых ещё костров будущей войны. Это был мой воздух — теперь и всегда. Мой план действовал безоговорочно, и я был готов к следующему шагу.
Ренар
Воздух в Большом зале был густым и сладким — от дыма сотен свечей, запаха жареного мяса и всеобщего, хмельного ликования. Победа без крови. Отец, вкушающий плоды своего коварного триумфа в самой Вальгрии, поручил мне отпраздновать её здесь, в сердце Эларии. Это было признанием, пусть и мелкой монетой в его большой игре, но — признанием моего нового статуса.
Я стоял на возвышении, рядом, на меньшем, но всё же почётном кресле, восседала Астрея. Её присутствие было моей легитимностью, благословением матери. Мы были лицом династии — сильной, единой, празднующей расширение своих владений.
— Друзья! — мой голос, окрепший за последние месяцы, перекрыл гул толпы. — Мы пьём сегодня не за кровь, пролитую на поле боя. Мы пьём за мудрость наших правителей! За силу, которая приносит земли под нашу руку без слёз вдов и сирот! За будущее великой Эларии!
Зал взорвался аплодисментами. Я ловил на себе взгляды — уже не насмешливые, а уважительные. Это был мой час. Час принца, которого наконец-то стали воспринимать всерьёз.
Мой взгляд скользнул к колонне у края возвышения. Тея.
Она была одета не как служанка. Платье из тёмно-синего бархата, строгое и безупречное по крою, говорило о статусе человека, который нужен. Оно не требовало внимания — оно само его притягивало. Её волосы были убраны гладко, открывая лицо и шрам — она не прятала его. Эта бледная линия была её щитом и знаменем одновременно. Она стояла в тени, готовая отступить ещё глубже, но её поза, её спокойный, всё оценивающий взгляд кричали об одном: я здесь не случайно, я — часть этого нового порядка.
Астрея, уловив паузу, поднялась с бокалом. Её голос, чистый и холодный, как горный ручей, прорезал зал:
— И где же наша дорогая невестка, принцесса Селин? Её место здесь, среди нас, в этот великий день! Разве не она — живое воплощение связи с нашими новыми землями, наша надежда на будущее? Пусть же она разделит с нами эту радость!
Её слова прозвучали как укор и как напоминание. Шёпот пробежал по рядам: «Да, где принцесса?». Натянутая улыбка не сходила с моего лица. Я уже собирался что-то сказать, какое-то изящное оправдание о «женском недомогании», когда Тея у колонны внезапно вздрогнула.
Это было едва заметно, но я видел. Она резко обернулась не к залу, а в сторону, будто прислушиваясь к чему-то за стенами. Её рука непроизвольно схватилась за каменную колонну, пальцы побелели. На её обычно невозмутимом лице мелькнула гримаса — острая, физическая боль, словно удар хлыстом. Она зажмурилась на секунду, её дыхание сбилось. Это длилось мгновение, но было таким искренним, таким чужим на её лице, что у меня похолодело внутри. Что это было?
И будто в ответ на её немой спазм, у высоких дверей возникла суета — перепуганный паж, бледный как полотно, не разбирая дороги, рванулся прямо к возвышению, к Астрее.
Ещё до того, как он открыл рот, Тея выпрямилась. Боль исчезла, смытая ледяной собранностью, но в её широко раскрытых глазах я прочитал нечто большее, чем служебное внимание — предчувствие.
Паж, запыхавшись, упал на одно колено перед Астреей:
— Ваше величество… у принцессы… в покоях… воды отошли… начались схватки…
Тишина, наступившая в зале, была оглушительной, потом её прорвал сдавленный жадный возглас Астреи. В её глазах вспыхнул тот самый фанатичный огонь, что я видел лишь в моменты высшего напряжения.
— Сейчас? Сейчас начинается?! — прошептала она скорее себе, чем окружающим, и резко встала. Все её помыслы о празднике, о Вальгрии, о троне растворились, уступив место единственной, всепоглощающей цели. — Извините меня, друзья, меня ждёт дело поважнее пира.
Она понеслась прочь от стола, её тёмные одежды взметнулись, как крылья огромной птицы, устремившейся к своей добыче. Вся её величие, весь холодный расчёт сменились одной первобытной страстью — быть рядом в момент рождения наследника.
Я остался стоять один посреди внезапно притихшего зала. Все глаза были устремлены на меня. Триумф над Вальгрией мгновенно поблёк, отодвинутый на второй план главным событием династии.