Между нами повисла тишина, нарушаемая только стуком молотков вдали.
— Вот и разница, Тея, — мягко добавил он, и в этой мягкости было больше яда, чем в любой угрозе. — В отношении к вам и к принцессе. Если бы вас не было — король и королева из кожи вон лезли бы, чтобы повлиять на народ.
Еще раз бросив взгляд на силуэт будущей сцены, он хмыкнул и направился к лестнице вниз.
— Вы уж постарайтесь вести себя, как подобает принцессе. Мы же не хотим, чтобы ваш маленький секрет раскрыли, — почти шепотом произнес Ренар, проходя мимо.
Я осталась одна, прижатая к камню, с гулом ветра и его словами в ушах. «Ваш маленький секрет» — они звенели во мне, как цепи. Даже ветер показался чужим. В тот миг я ясно поняла: у них есть сила, которой у меня никогда не будет. И от неё некуда бежать.
***
Дни текли, растворяясь один в другом, и если для Селин всё происходящее было сладким предвкушением бала и подарков, то для меня они отмеряли время казни. Замок шумел, в покоях витал запах красок и ароматных масел, в коридорах сновали портные и мастера, на площади возводили злополучный помост, но все эти приготовления были лишь фоном, незначительным звуком рядом с главной симфонией.
Вечером, в канун праздника, мы с принцессой остались одни. Селин лежала на кровати, глядя на потолок, и болтала ногами, а я сидела у окна, пряча руки в складках платья.
— Ты словно тень, — тихо сказала Селин, приподнявшись на локтях. — Ходишь по замку, будто за тобой идёт целая толпа призраков, — от её слов меня пробрало холодом. Неужели и моя принцесса тоже теперь зовёт меня тенью?..
— А разве не так? — голос дрогнул. — Для вас завтра — день рождения, а для меня… приговор.
Селин резко поднялась, подошла и села рядом, она взяла мою руку, крепко, по-детски.
— Никто не смеет тронуть тебя. Все будет хорошо, они осыпят тебя цветами, ты слышишь? — её глаза блестели решимостью в свете свечей.
Я попыталась улыбнуться, но взгляд оставался пустым.
— Вы не властны над завтрашним днем, мы ничего не можем сделать…
Мы долго сидели молча. Потом усталость взяла своё — мы уснули рядом, плечом к плечу, будто стремились удержать друг друга в этом зыбком покое. Я так привыкла обнимать её во сне, привыкла к тому, что она прижимается ко мне, как котёнок, её тепло согревало мои ночи, даже сегодня, когда за мной пришли.
Эсса, старая служанка, осторожно коснулась моего плеча.
— Вставайте, дитя. Идёмте. Нас не должны видеть, — произнесла она шепотом.
Всё происходило словно во сне: тёплая рука тянула меня сквозь тёмные коридоры, тени свечей дрожали по стенам. Я не сопротивлялась — знала, что это часть замысла.
Меня отвели в покои, где уже ждали слуги. Они вымыли и расчесали мне волосы, укладывая их в причудливую причёску, которую делали для Селин. Надели платье-близнец, тяжёлое и нарядное — такое же сшили и для принцессы. В зеркале, куда меня поставили, отражалась принцесса, я заглянула в отражение, тщетно ища там малышку Тею. Кто эта девушка? Мне хотелось кричать всему миру, что это не я, а как же тогда выгляжу я, если сейчас передо мной принцесса?
— Вот так, — сказала одна из служанок. — Никто не должен даже заподозрить. Народ увидит только одну Селин.
Дверь закрыли. Замок щёлкнул.
Я осталась одна в гулкой комнате — тишина давила сильнее, чем толпа. Я чувствовала себя призраком, двойником, у которого украли не только имя, но и лицо. За окнами виднелось зарево рассвета, похожее на пламя костра. Не оставалось ничего другого, кроме как ждать…
Часы тянулись мучительно медленно. Я сидела, не находя себе места, и пыталась представить — вот сейчас, наверное, принцесса уже проснулась, заметила ли она, что меня нет рядом? А вот сейчас её одели в такое же платье, и, должно быть, она завтракает вместе с Ренаром. Может, именно в этот миг её поздравляют, и Селин — вежливо, чуть устало — улыбается и благодарит каждого…
В эту зыбкую грёзу ворвался скрип двери. Вошла гувернантка, за ней — распорядитель в чёрном камзоле. Их шаги были быстрыми и отрывистыми, как удары в барабан.
— Встань, — приказала гувернантка, даже не посмотрев мне в лицо. — Время пришло.
Распорядитель подошёл ближе, его глаза сверкнули жёстким блеском:
— С этого мгновения ты — принцесса. Ты должна идти, как она, смотреть, как она, говорить её голосом. Любой крестьянин, любая торговка на улице должны поверить, что перед ними сама Селин. Ошибёшься — будет поздно.