— Тея… — он начал, и голос его был тихим, прерывистым. — Какие ты любишь книги?
Вопрос ударил, как нож под рёбра.
— Тебе не кажется, что сейчас это… неуместно? — выдавила я, отводя взгляд к пылающему замку.
— Прошу… — его голос дрогнул. В нём была мольба. — Ответь.
Я замолчала, секунда-две. Огонь пожирал камни, а ложь пожирала меня изнутри. Я не могла вспомнить то, чего не знала. В голове был только её голос, её боль, её прощание.
— …Стихи, — прошептала я наконец, выбирая то, что любила сама. — Я люблю стихи.
Его лицо исказилось не гневом - болью столь всепоглощающей, что у меня перехватило дыхание. Он закачался, как от удара, закрыл глаза грязной, окровавленной рукой. Потом, со стоном, вырвавшимся из самой глубины разорванной души, он перевернулся, уперся локтями в землю, будто готов был поползти обратно в этот ад.
— Нет! — его крик разорвал ночь, перекрыв грохот руин. — Нет! Где она?! ГДЕ ОНА, СЕЛИН?!
Он кричал мне, надрывая горло, первый раз за всю жизнь он звал меня по имени и в этом крике была вся его разбитая жизнь.
Я заплакала, слезы текли по грязным щекам сами, беззвучно, смешиваясь с сажей. Тело тряслось.
— Она осталась… — мой голос был хриплым шёпотом. — Она осталась там…
Он обернулся, и в его глазах я увидела не ожидаемую ненависть, а отчаянное, животное непонимание.
— Почему?! — вырвалось у него, надрывно, с болью ребёнка, у которого отняли самое дорогое. — Почему она так поступила?!
И тогда я поняла, глядя на его искажённое болью лицо, на рушащийся замок, где, скорее всего, уже не было ничего живого. Она сделала свой выбор, её больше нет, и единственное, что я могу сделать — это сказать ему правду. Жестокую, окончательную правду.
— Она выбрала ЕГО! — мой голос окреп, в нём зазвучала та самая властность, которую я ненавидела в себе. Я поднялась на дрожащих ногах, шагнула к нему, схватила его за рукав, пытаясь поднять. — И всегда выбирала! Это её выбор, Сайлас! ЕЁ!
У меня не было сил. Мои ноги подкосились, и я рухнула перед ним на колени. Мы так и остались лежать — два поверженных существа на холодной земле, пока за нашими спинами умирал целый мир. Он не отталкивал меня, его сильные плечи содрогались от беззвучных рыданий. Мы плакали вместе, как двое людей, потерявших единственный свет в своей тьме.
Воздух был густ от запаха гари и смерти. С неба, словно чёрный снег, сыпались хлопья пепла, ложась на наши волосы, плечи, сплетённые в горе руки.
А с другой стороны холма, из лагеря победителей, донеслись крики. Глухие, ликующие, бессмысленные.
— Победа! Враг разбит! Замок взят! Победа!
Но для нас с ним не было победы. Была только эта тишина после крика и холодная, всепоглощающая пустота, где раньше горел огонь её жизни.
Ренар
Сталь пела в воздухе, встречая сталь. Тёплая кровь — чужая, своя — липкой пеленой затягивала глаза. Всё вокруг было хаосом: рёв ярости, хруст костей, свист стрел, запах гари, пота и страха. Мой ад, выстроенный мной же.
Я стоял на зубцах восточной стены, там, где час назад произносил речь. Теперь здесь была бойня. Каждый камень, о который я тогда стучал кулаком, был скользок от крови. Мой план сработал. Сайлас бросил всё на этот пролом. Мои люди дрались как демоны, вдохновлённые ложной надеждой, которую я им подарил. Они умирали с её именем на устах - с именем Эларии. С моим именем...
И я был среди них, как искупительная жертва. Мой меч рубил автоматически, отбрасывая одного за другим солдат в серебряных и багровых плащах. Каждый удар был частью ритуала, каждая рана — шагом ближе к освобождению. Я хотел этого, хотел, чтобы клинок врага нашёл моё сердце здесь, на стене, на глазах у всех. Чтобы мой последний взгляд был обращён не на трон, а на пожирающее пламя, которое я раздул.
Но судьба иронична. Она давала мне не смерть, а лишь одну боль - острую, жгучую, в боку, где застрял обломок копья. И ощущение… облегчения. Всё было почти закончено.
Под ногами камень дрогнул не от удара тарана, а будто изнутри. Глухой, сдавленный взрыв прокатился по подземельям замка, отозвавшись в костях. Потом — второй, ближе. Стена качнулась.
— Ваше Величество! Отступите со стены! — кто-то орал мне в ухо, хватая за окровавленный плащ.
Я оттолкнул его.
— Нет. Моё место здесь!
— Уводите короля! — закричал другой голос.
Их руки, сильные и верные, обхватили меня. Я вырывался, слабея от потери крови.