— Отстаньте! Я должен быть с ними!
Но мои слова тонули в грохоте. Кто-то огромный, в разбитых доспехах, бросился между мной и летящей стрелой, приняв её с хрустом в спину. Его тело рухнуло, заслонив меня. Жертва... Бессмысленная, ненужная, во имя короля, который желал им всем смерти.
Меня потащили несмотря на моё бессильное сопротивление через груды тел по лестницам, где уже полыхали балки. Они видели в моих попытках вырваться не желание умереть, а доблесть безумца. Их глаза горели преданностью. Они спасали своё знамя, даже не подозревая, что спасают предателя.
— Приказ… отдала… королева-регент! — хрипел один из них, таща меня под мышки.
Королева-регент? Мысль, туманная от боли, не успела оформиться. В проёме пылающего коридора показались новые фигуры — в тёмных, безупречных латах личной гвардии Астреи. И между ними…
Селин в выгоревшем платье, с растрёпанными волосами. На её лице — та самая серебряная маска, но не она привлекла моё внимание сначала.
Мать... Астрея - она шла, ведомая Селин за руку, но её знаменитая ледяная осанка была сломана. Платье смято, величественные седые волосы выбились из-под диадемы. В её широко раскрытых, смотревших в никуда глазах не было ни расчёта, ни гнева, ни даже страха. Только пустота фанатичного отрешения. Губы её шептали что-то беззвучное — молитву, заклинание, проклятие? Она была не королевой, отдающей приказы. Она была иконой, которую уносили из горящего храма, потерявшую связь с миром, который рушился вокруг.
И держала её, вела, почти несла — Селин. Её шаги были твёрдыми, властными, когда мои шатались. Она отдавала приказы голосом, который я слышал тысячу раз, но который сейчас звучал… иначе. Без истеричной ноты, без дрожи. Только холодная, отчаянная решимость, заглушающая рёв апокалипсиса.
— К чёрному выходу. Гвардия, прикрыть фланги. Быстрее!
Её взгляд скользнул по мне — быстрый, оценивающий, полный чего-то, что я не мог расшифровать. Не любви, не ненависти...
Снова звук горна. Его звук шёл изнутри замка, как предсмертный стон, и тогда всё начало рушиться. Потолок в конце коридора сложился, завалив проход каменным потоком и пламенем. Воздух вырвало из моих лёгких. Сознание поплыло, отступая под натиском боли и невыносимой правды: меня уносят. Мой триумфальный конец ускользает. Меня спасают...
— Нет… — прохрипел я, из последних сил пытаясь вырваться из цепких рук гвардейцев. — Отпустите… Я должен… пасть…
— Держите короля! — это был её голос. Голос моей жены, что ненавидела меня. — Он в бреду от ранений!
Для них это была отвага, для меня — последняя, отчаянная попытка всё исправить. Умереть, как задумано.
Мы вывалились в сырую, холодную тьму потайного хода. Запах плесени и воды ударил в нос. Внизу, у скользких ступеней, качались на чёрной воде две лодки. Меня почти бросили в одну из них. Мир накренился, поплыл. Я цеплялся за борт, пытаясь подняться, увидеть пылающие стены, но сильные руки прижали меня к днищу.
— Не вставайте, Ваше Величество! Рана!
Огненное зарево отражалось в тёмной воде, танцуя безумными бликами. Замок, моя тюрьма, моё наследие, горел, как гигантский погребальный костёр. Грохот обрушения настигал нас даже здесь, на воде, отдаваясь в рёбрах. Мы отчаливали, и с каждым взмахом вёсел ад отдалялся, превращаясь в зловещее, прекрасное огненное шоу на горизонте.
Меня подняли на борт корабля. Не абы какого — длинного, низкого, с изящными линиями, который был пришвартован в самой дальней, скрытой бухте. Вспыхнувшие на мачте фонари выхватили из мрака название, выведенное золотом на тёмном дереве кормы: «Светоносная Селин».
Ирония ударила, как тупой топор. Корабль. Подарок - невесть какой прихотью отца или расчётом матери, заложенный в верфях в честь нашего политического брака. Готовился для парадных выходов, для посольских визитов. Я видел его чертежи — «быстрый, манёвренный», — сказал тогда кто-то из адмиралов. Идеальный для бегства.
Тея... Это её рука, её предусмотрительность. Она всегда думала на три шага вперёд. Она подготовила этот корабль, этот путь к отступлению, пока я строил планы о великой гибели. Она думала о спасении, когда я мечтал о пепле.
— Ваше Величество! Вы на борту «Светоносной»! Вы в безопасности! — капитан, его лицо было блеклым от напряжения в свете фонарей.
Воздух, мне нужен был воздух и ответ на единственный вопрос, терзающий моё сознание.
— Где… — голос был хриплым шёпотом, едва слышным над плеском воды и дальним губительным грохотом. — Где Тея?