Я закрыла глаза. Мне хотелось кричать, но не осталось сил.
— Они ненавидят корону, — сказала я устало. — Они издевались надо мной, чтобы я стала посланием… Всё это предназначалось вам, — я сказала это тихо, но глаза Селин расширились от ужаса.
Она вскочила, обхватила себя руками, нервно расхаживая туда–сюда. Она смотрела на меня, видимо представляя себя на моем месте, представляя, каково это, затем остановилась посреди комнаты. Селин обняла себя крепче, будто её знобило, и прошептала:
— Но… в исторических хрониках не писали о таких ужасах. Там говорилось только о ритуале очищения, о примирении народа с короной. Никогда… — она прижала ладонь к губам. — Никогда не было слов об унижениях и крови.
Я смотрела на неё и понимала — она искренне поражена, но её изумление было похоже на реакцию ребёнка, впервые узнавшего, что у сказки есть плохая концовка.
— В хрониках не пишут, как пахнет грязь, в которой тебя валяют, — тихо сказала я. — И не пишут, как холодная вода сбивает дыхание, когда ты уже готова умереть от усталости.
Селин дрогнула, она сделала шаг ко мне, но снова остановилась.
— Я поговорю с отцом и матерью, — вдруг сказала она твёрже. — Если всё действительно так плохо, нужно что–то менять. Я… я обещаю.
Я устало прикрыла глаза, мне хотелось верить, что это что–то изменит.
Селин вернулась к моей постели, но села на самый край. Лицо её постепенно разгладилось, как будто разговор об ужасах уже отодвинулся в сторону, и голос снова зазвучал мягко, почти мечтательно:
— Но тебе нужно скорее поправляться, Тея. Впереди ещё столько всего… Мы скоро выезжаем в Эларию, там будут празднества, турниры, приёмы. И день рождения Ренара… Ты ведь должна увидеть это своими глазами!
Она улыбнулась, и в её улыбке не осталось ни тени того ужаса, что был минуту назад.
А я смотрела на неё и понимала: между нами пролегает бездна. Всё, что я пережила, для неё — лишь неприятный фон, но не сама жизнь.
Она жила в золоте и надеждах, а я — в её тени…
***
Прошли дни. Я снова могла вставать, хотя тело ещё отзывалось болью при каждом движении, но раны заживали, а на месте порезов и синяков оставались лишь следы — и память, от которой не избавиться.
Селин же, казалось, забыла. Каждый день она приходила ко мне, принося новые истории — про наряды, будущие балы, про последние украшения, которые ей подарили. На её тонкой шее поблёскивало ожерелье с камнем странного холодного сияния.
— Ренар сказал, это редкость, — мечтательно произносила она, касаясь подвески пальцами. — Камень из северных гор. Я ношу его всегда, он приносит счастье.
Я слушала, кивала и улыбалась там, где нужно было улыбнуться, а внутри всё холодело. Счастье… у неё оно было в драгоценных камнях, у меня — в том, что я дышала без боли.
Наконец настал день, когда я смогла выйти в сад. Воздух пах влажной землёй и цветами, листья шуршали на ветру. Для Селин это было место покоя. Для меня — клетка с витражными окнами вместо решёток.
Мы шли по аллее, и вдруг впереди показались Ренар и Сайлас. Принц был без плаща, в тёмной вышитой серебром рубашке, но даже так он казался излишне величественным, а рядом, на шаг позади, шёл Сайлас, его лицо было безучастным, но я заметила усталость в движениях, и… следы. На руках, на шее — свежие синяки.
— Ах, принц Ренар! — радостно вскрикнула Селин и ускорила шаг. — Мы как раз гуляем!
Принц улыбнулся, и его взгляд скользнул по Селин, по мне — и задержался. В глазах мелькнуло что–то, чего я не успела прочесть.
— Рад видеть вас обеих, — сказал он. — И особенно вас, Тея. Вижу, силы возвращаются? Нам не хватало вас на праздничном пиру, — в его улыбке читалось ехидство.
Я кивнула, но чувствовала, что сердце сжимается. Рядом стоял Сайлас, молчаливый, с печатью боли, и я знала слишком хорошо, что значит стоять рядом с этим человеком.
Селин, сияя, показала ожерелье:
— Смотрите, я ношу ваш подарок всегда-всегда!
Ренар улыбнулся ей ещё теплее, а затем перевёл взгляд на Сайласа.
— Останься здесь, — тихо велел он мальчику. — Я пройдусь с принцессой и её подругой.
Сайлас чуть склонил голову, принимая приказ, и остался среди изгороди.
— Ваше высочество, я ещё чувствую слабость — разрешите мне тоже остаться и отдохнуть? — мне вовсе не хотелось идти с ними по саду, то и дело получая насмешливые слова от принца. Селин кивнула.