Мы с Сайласом проводили их взглядом. Ренар взял принцессу под руку, их идущие бок о бок фигуры выглядели романтично и… правильно. Мне не было места рядом с ними.
Я опустилась на каменную скамью в тени изгороди, стараясь не показывать, как кружится голова. Сайлас стоял неподалёку, будто тень. Я несколько раз бросила на него взгляд — и наконец не выдержала.
— Откуда эти… — я кивнула на его шею и руки, где багровели свежие полосы. — Тебя снова били?
Он не сразу ответил, только пожал плечами, словно это не имело значения.
— Это моя работа, — в его тоне была насмешливость.
— Работа? — в моем голосе прозвучала горечь. — Позволять им ломать тебя из-за чужих ошибок?
Он усмехнулся уголком губ.
— Мне просто не повезло. Знаешь, не всегда ведь так было — моя семья так-то из знати, но отец провинился в чем–то — их с матерью казнили, а меня отдали принцу в качестве мальчика для битья…
Я замолчала, мне сложно было представить, что он чувствует, понимая, что у него должна была быть совсем другая жизнь.
Сайлас перевёл взгляд туда, где между кустами ещё мелькали фигуры Ренара и Селин, его голос стал тише, будто он говорил не мне, а самому себе:
— Знаешь… на площади, в тот день… Его высочество был там.
Я резко подняла голову.
— Что?
— Он стоял переодетый в простолюдина в толпе, — продолжил Сайлас. — Я был с ним, он приказал мне держаться рядом и помалкивать. Он хотел всё видеть собственными глазами…
Холод пробежал по моим жилам.
— Он… наблюдал?
— Да, — Сайлас прищурился, будто вспоминая. — И он улыбался, когда народ кричал, улыбался так, будто всё происходящее было спектаклем, поставленным для него одного.
Я вцепилась пальцами в край скамьи. Перед глазами вспыхнули картины того дня: грязь, камни, крики… и где–то в толпе — принц, с улыбкой.
— Почему ты мне это говоришь? — мой голос сорвался.
Сайлас пожал плечами, и на миг в его глазах мелькнула странная мягкость.
— Потому что никто не должен верить в его улыбку. Особенно ты.
Мы замолчали. Ветер тронул ветви, листья зашуршали. Я смотрела на Сайласа и понимала: он — единственный, кто видел то же, что и я, кто знает правду, пусть и платит за неё такую цену.
Голова кружилась от навалившейся слабости и этой жуткой информации. Бывший дворянин, который сейчас никто — он как собака для Ренара. Принц, переодевающийся в простолюдина, чтобы побыть на площади и посмотреть на чужое унижение… Мир вдруг утратил для меня нить, которая связывала его воедино и перестал быть понятным.
Я закрыла глаза на миг, пытаясь унять рой мыслей, но слова Сайласа уже врезались внутрь, как клеймо.
— Тея, — его голос прозвучал неожиданно серьёзно. Я подняла взгляд. Он смотрел прямо в мои глаза, без привычной затравленной отрешённости. — Я должен сказать тебе кое–что.
— Что?
Он чуть наклонился, словно боялся, что нас услышат даже кусты сада.
— Принц жесток, он не просто избалованный наследник, ему нравится смотреть на чужую боль. Он пьёт её, как воду, и чем ближе ты к нему, тем опаснее это для тебя.
Я сжала губы, сердце гулко билось.
— Думаешь, я этого не поняла?
— Нет, — тихо ответил он. — Я думаю, ты ещё не видела, насколько далеко он готов зайти. Его улыбка… — Сайлас почти прошептал. — Она всегда предвестие чужих страданий.
Я смотрела на него, и вдруг он, словно колеблясь, добавил:
— Я видел, как он на тебя смотрит — не так, как на других. Ему интересно, как долго ты сможешь держаться, пока не сломаешься, а это значит, что он будет испытывать тебя снова и снова.
Холод прокатился по спине, и я отвернулась, чтобы не показать страх в глазах. Сайлас сделал шаг ближе, присел на скамью.
— Я не могу многое изменить, но я обещаю одно: если он решит превратить твою жизнь в игру — я не дам тебе остаться в ней одной.
Я встретила его взгляд, в нём было всё: усталость, боль, и в то же время — странная, тихая решимость.
— Почему? — спросила я шёпотом.
Сайлас чуть улыбнулся, и улыбка эта была горькой, но честной.
— Потому что никто не заслуживает того, чтобы быть чьей–то игрушкой. Ни ты… ни я.
Я смотрела на этого худого, почти костлявого мальчика с торчащими в разную сторону чёрными волосами, что почти прикрывали одну сторону лица, и не понимала, как ему удаётся прятать столько силы внутри. Я положила руку на его ладонь, от чего он смутился.
— Спасибо… — я не знала, что добавить. Он кивнул, и я поняла, что даже этих слов достаточно. — Что у тебя с волосами? — наконец вырвалось у меня и он, зардевшись ещё сильнее, отдернул руку.