***
Проснулась я от лёгкого шороха. В комнате было ещё темно, только полоска света пробивалась сквозь неплотно прикрытые портьеры. Надо мной склонилась Эсса.
Она была высокая, сухопарая, с узким лицом и внимательными глазами. Волосы, убранные под чепец, отливали сталью — то ли седые, то ли просто слишком светлые. Голос — тихий, будто всегда боялась разбудить кого‑то важного.
— Доброе утро, миледи, — сказала она так, словно это было для неё привычным делом. — Вставайте, день уже ждёт вас.
Её руки были тёплые, осторожные, но движения точные и уверенные. Она вымыла мне лицо, расчесала волосы длинными плавными движениями, убирая каждую выбившуюся прядь.
— Не бойтесь, я всё сделаю сама, — успокоила она, заметив, как я неуверенно коснулась тяжёлого платья. — Ваша задача только стоять прямо и дышать спокойно.
Когда я уже едва могла шевельнуться в корсете, Эсса опустилась на колени, застёгивая туфли.
— Вы очень похожи на её высочество, — тихо проговорила она, будто сама себе. — Только взгляд мягче. Не теряйте это.
***
В столовой всё сияло золотом и мрамором, и я боялась ступить лишний шаг. Принцесса уже сидела за длинным столом — маленькая фигурка в окружении хрусталя и серебра. Когда я вошла, она улыбнулась так, будто мы были подругами.
— Садись рядом, — велела она.
Эсса незаметно подтолкнула меня вперёд. Я села, едва касаясь пальцами посуды — хрусталь звенел, будто предупреждая, что всё здесь слишком хрупкое, слишком чужое.
На столе были блюда, которых я никогда не видела: сладкие булочки с корицей, тонкие ломтики окорока, жареные голуби, фрукты, похожие на драгоценные камни. Я не знала, за что браться, и Селин, заметив это, рассмеялась:
— Смотри, Тея, вот так, — она взяла виноградину и поднесла мне прямо к губам. — Ешь, не бойся. Здесь всё для нас.
Слуги стояли вдоль стен, не поднимая глаз. Я почувствовала, как от их немого присутствия у меня похолодела спина.
— Ты должна запомнить: когда сидишь за столом, никогда не торопись, — шепнула Селин. — Ешь медленно, ты должна вести себя так же, как я.
Я посмотрела на неё и поняла, что она говорит это не со злостью, а как очевидную истину, словно учит меня, как держать ложку. Так что я взяла приборы и начала копировать её движения, даже на всякий случай брать те же блюда.
Моя неуклюжесть веселила Селин, она то и дело хихикала, но беззлобно, невольно заставляя меня улыбаться тоже.
Вилка дрогнула у меня в руках, и соус соскользнул прямо на белоснежную скатерть. Я застыла, не зная, что делать.
Слуги, как по команде, шагнули вперёд, но остановились, дожидаясь реакции принцессы.
— Ничего страшного, — Селин улыбнулась ещё шире, как будто это её только развлекало. — Просто будь аккуратнее.
Она наклонилась ближе и прошептала:
— В другой раз за это могут отчитать. Не меня — тебя.
Я кивнула, чувствуя, как лицо заливает жар.
Завтрак закончился так же внезапно, как начался: принцесса встала, не дожидаясь, пока кто‑то из слуг уберёт блюда. Эсса подняла меня с места и, словно невидимая тень, повела следом.
— Теперь у вас уроки вместе с её высочеством, — тихо сказала она, поправляя складки моего платья на ходу. — Смотрите, слушайте и повторяйте.
***
Мы вошли в зал, где пахло воском и сухими цветами. Большие окна затягивало утренним туманом, и пол, натёртый до блеска, отражал нас, будто мы шли по воде.
Женщина, ожидавшая нас, была высокой и худой, с прямой спиной и лицом без тени улыбки. Волосы убраны в гладкий пучок, платье цвета угля, казалось, даже складки на нём подчинялись строгим правилам.