Глава 7. Ложное тепло
Огонь потрескивал в ночи, разбрасывая золотые искры в темноту. Над лагерем стояла тишина, лишь редкое ржание коней да скрип упряжи нарушали её. Слуги разошлись, оставив в стороне свои костры, и только у главного, где собирались знать, сохранялась оживлённость.
Селин, закутавшись в плащ, сидела ближе всех к огню. Щёки её пылали то ли от жара костра, то ли от возбуждения, она пыталась спрятать ладони — покрытые свежими мозолями от поводьев, — но время от времени всё же морщилась, когда случайно касалась ими шероховатой ткани.
— Неплохая дорога, — заметил Ренар, ломая хлеб и бросая в огонь крошку. — Лес тянется, словно бесконечный, и всё же — какая-то приятная тишина в нём есть. У вас в столице всё гудит, шумит.
— Я заметила! — поспешила откликнуться Селин. — А здесь воздух пахнет свежестью… даже ночью.
— Даже ночью, — повторил он, улыбнувшись уголком губ. — Пожалуй, это единственное, что стоит в этой стране хвалить.
Принцесса вспыхнула, не зная, шутка это или укол.
Я сидела чуть поодаль, подальше от света, спрятавшись в свой тяжёлый плащ, капюшон закрывал почти всё лицо, и я видела лишь полоску огня перед собой. Тепло до меня почти не доходило, но ближе подходить я не могла — таков был приказ, я слушала и молчала.
Сайлас устроился рядом, опершись локтем на колено, он что-то тихо мастерил из дерева, и оно тускло белело в полумраке.
— Принцесса Селин, — произнёс Ренар, взглянув ей в лицо. — Завтра дорога будет тяжелее. Лес кончится, дальше каменные броды, если вы всё время будете держаться верхом, как сегодня, к вечеру у вас не останется сил ехать в седле.
— Я справлюсь, — быстро возразила она, сжав подвеску на груди, словно она придавала решимости.
Тот усмехнулся:
— Настоящая воительница, не так ли?
Селин расправила плечи, хотя пальцы её дрожали от боли. Сайлас чуть приподнял голову, скользнув по ней взглядом:
— Храбрость — это прекрасно. Но упрямство иногда стоит дороже, — произнёс он шёпотом, но так, чтобы я услышала.
Огонь потрескивал. В ночи пахло дымом, хлебом и чем-то ещё — тревогой, о которой пока никто не говорил вслух. Мы ехали уже несколько дней, и путешествие давалось с каждым днём тяжелее. Если Селин ещё могла наслаждаться окрестностями, то я ехала, словно в мешке, видя перед собой лишь лошадиную гриву.
— Ах, как же я устала… — вдруг сказала Селин, поднимаясь. Она потерла пальцы, словно невзначай, и натянуто улыбнулась. — Пойду посмотрю, не приготовили ли мне настой для рук. Может, лекарь уже закончил его…
— Разумеется, — с готовностью кивнул Ренар. Его взгляд скользнул за ней так пристально, что было ясно: он отметил каждое её движение, каждый жест боли, но позволил ей уйти, как будто поощрял эту маленькую слабость.
Селин скрылась в темноте.
— Сайлас, — резко окликнул Ренар. Тот поднял голову. — Прогуляйся вокруг лагеря, убедись, что стража не спит.
Я заметила, как пальцы Сайласа чуть дрогнули на деревяшке, которую он вырезал, он задержал взгляд на мне, короткий, как предупреждение, но послушно поднялся.
— Как скажете, ваше высочество, — глухо произнес он и растворился в ночи.
Мы остались вдвоем у костра. Огонь потрескивал, обнажая языки пламени, они то бросали блики на лицо Ренара, то прятали его в тени, казалось, сам огонь колебался, не решая, сделать его черты мягкими или жесткими.
Он сидел молча несколько мгновений, словно смакуя эту внезапную тишину, потом медленно наклонился вперёд, протянул руку и бросил в огонь щепку — пламя взвилось выше, осветив его глаза.
— Интересно, — сказал он негромко, почти задумчиво. — Огонь всегда честен, не умеет скрывать. Если он слаб — он гаснет, если силён — он пожирает всё, что рядом.
Я не ответила, сидела, опустив взгляд в землю, но чувствовала его внимание, будто тяжёлую руку на плече.
— А ты, Тея, — продолжил он мягче, чем я ожидала, — к какому огню относишься? Тлеющему, что гаснет от любого порыва ветра? Или такому, что может сжечь… того, кто осмелился подойти слишком близко?
Он не отрывал глаз, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто праздный интерес.
— Я не знаю, ваше высочество… — мне было не по себе от его вопросов. Огненные блики плясали в его зрачках.
— Давай проверим? Подойди сюда, — его тон был таким же повелительным, как когда он приказывал Сайласу, я знала, что не могу ослушаться. Я села ближе к принцу, настороженно ожидая, что же будет дальше.
Он осторожно откинул капюшон с моего лица.