Удары сыпались один за другим. Кожа на спине Сайласа уже была вся в крови, рубаха разодрана. Я рыдала, моля о пощаде:
— Прошу, остановитесь! Принцесса, умоляю вас, скажите что-нибудь!
Но Селин только замотала головой, бледная и дрожащая, как хрупкая статуэтка, её губы беззвучно шевелились, будто она молилась.
Когда плеть в очередной раз рассекла плоть, Сайлас вскинул голову. Его лицо было залито кровью и потом, но в глазах вспыхнул тот самый огонь, от которого по коже побежали мурашки, он посмотрел прямо на Ренара, исподлобья, сквозь тёмные пряди, прилипшие к лицу, и хрипло сказал:
— Посмотрим… как ваше высочество… выдержит традицию королевской крови, — и он жутко улыбнулся, глядя принцу в глаза.
Тишина упала, будто весь воздух из камеры вырвали.
Ренар замер на миг, его улыбка исчезла, а глаза сверкнули звериной яростью, он с такой силой ударил Сайласа кулаком по лицу, что тот рухнул на бок, кровь брызнула на каменный пол.
— Ты посмел… угрожать мне?! — прошипел он, замахиваясь снова.
Селин вскрикнула, но не двинулась, а я, захлёбываясь криком, рвалась вперёд:
— Оставьте его! Он же так умрёт!
Но Ренар был ослеплён гневом, он взялся на руку, которой только что ударил Сайласа, видимо повредив её.
— Жалкий щенок, я переломаю тебе каждый палец, если из-за тебя сделал что-то себе с рукой, — он хохотнул, пнув коленом Сайласа в живот и отвернулся от него. — Негоже принцу пачкать руки о такую грязь, как ты.
Ренар несколько мгновений тяжело дышал, сжимая перебитые костяшки. Потом глубоко вздохнул, провёл рукой по лицу и вдруг усмехнулся — медленно, почти спокойно.
— Ах да… я ведь забыл упомянуть самое интересное, — его голос стал тягучим, почти ленивым. — Твоя кровь, пёс. Сколько раз я задавался вопросом: зачем тебя, сына предателя, оставили в живых?
Сайлас поднял голову, с трудом переводя дыхание, но взгляд его оставался цепким.
— О, я знаю ответ, — продолжал Ренар. — Чтобы каждый, у кого зародится мысль о бунте, видел тебя — жалкого, бесполезного, ползающего по двору, словно тень. Ты — напоминание о том, чем заканчиваются мечты бунтовщиков.
Он медленно прошёлся вдоль камеры, лениво покачивая плёткой.
— Родителей твоих казнили. Их кости сгнили под виселицей. А ты… тебе даровали жизнь, но не свободу, потому что смерть — это милосердие. А страдания… — он улыбнулся хищно. — Страдания могут длиться всю жизнь.
Селин дёрнулась, будто эти слова коснулись её самой. Она прижала руки к груди, бледная, с дрожащими губами.
— Но довольно о псе, — резко оборвал Ренар, обернувшись к ней. — У нас есть ещё одна… непослушная дерзкая девочка.
Его взгляд впился в меня. Я отшатнулась, холод пробежал по коже.
— Селин, — он повернулся к принцессе, голос его стал мягким, почти нежным. — Вы ведь не хотите, чтобы эта девчонка тоже забыла своё место? Нужно немного профилактики, пара лёгких ударов — и она будет помнить, что её жизнь принадлежит вам.
— Что?.. — Селин будто не поверила своим ушам. — Нет, я…
— Это не просьба, моя дорогая, — тихо, но угрожающе сказал Ренар. — Это урок, который необходим. Возьмите.
Он протянул ей плеть, липкую и ещё влажную от крови Сайласа.
Селин побледнела ещё сильнее. Руки её дрожали так, что она едва могла удержать рукоять.
Я задохнулась, почти повиснув в руках у стражников:
— Принцесса, прошу вас, не делайте этого! Я умоляю!
Селин закусила губу до крови, её глаза метались между мной и Ренаром, но в конце концов она сделала шаг вперёд…
Селин едва держала плеть — её тонкие пальцы словно сводило судорогой. Она покосилась на Ренара, и я увидела, как в её взгляде мелькнуло нечто похожее на отчаяние, смешанное со страхом.
— Разверните её, — приказала она неожиданно резким, но сорвавшимся голосом.
Меня рывком потащили, прижимая лицом к холодной каменной стене. Металл звякнул — и запястья оказались прикованы к железным кольцам. Я почувствовала, как воздух в лёгких становится густым и вязким.
Селин сделала шаг вперёд, её руки тряслись так сильно, что плеть едва не выскользнула.
— Быстрее, — подсказал Ренар, стоя у неё за плечом. Его голос был мягким, почти ласковым, и от этого холодок ужаса пробежал по спине. — Просто взмахните, как будто отгоняете назойливую муху.
Селин вздохнула — прерывисто, как человек, готовый прыгнуть в пропасть, потом, зажмурившись, ударила.
Плеть полоснула по моей спине. Я закричала, не столько от боли, сколько от осознания, что это сделала она — моя принцесса…