Она говорила тихо, но с таким пылом, что я не осмелилась возразить.
Для неё это был не просто принц, не просто наследник, это была вера — в то, что жестокость можно искупить страданием, что любовь сильнее всех ран.
И я знала: именно эта вера стала её оберегом.
Моим был камень.
Сайлас хранил ноготь.
А у Селин была её непоколебимая мечта.
И все они, такие разные, были нашими печатями, знаками того, что детство осталось позади.
Глава 11. Пепел моей тайны
Селин
Я думала, что кошмары останутся в Эларии. Когда мы вернулись домой, Морвейн встретил нас привычным шумом улиц, запахом пряного хлеба и звоном кузнецов, и казалось, что весь ужас — сон, который рассвет растворил в утреннем воздухе.
Мы снова сидели в саду по вечерам, и Тея держала меня за руку так, будто ничего не было. Я старалась улыбаться вместе с ней, верить, что всё позади, иногда мне даже казалось, что мы никогда не покидали этих стен.
От принца Ренара приходили письма. Я прятала их под подушкой, перечитывала перед сном и делилась с Теей тем, что в них было светлого. Он писал, что изменился, что многое понял. Я верила, хотела верить, может, потому что так было легче дышать.
Время текло, мы взрослели. Нам теперь было по тринадцать лет. В зеркале отражалась девушка, которая всё меньше походила на ребёнка — это пугало. Я ловила себя на том, что хочу остаться именно здесь — в Морвейне, рядом с Теей, в нашем доме, в наших привычных днях.
А потом пришла ночь, которая всё изменила.
Я проснулась от странного жара. Тело дрожало, будто в лихорадке, а на простыне расплылось темное пятно, когда я коснулась его рукой и увидела красное — меня охватила паника.
— Тея… — мой голос дрожал, как у маленькой. — Тея, проснись!
Она открыла глаза, сонная и настороженная, а я уже задыхалась от ужаса.
— Я не хочу уезжать, — слова срывались сами, будто я признавалась в самом страшном. — Я не хочу покидать тебя… не хочу покидать наш дом…
Кровь на моих пальцах казалась предвестием чего-то, от чего нельзя убежать. Я смотрела на простыню, испачканную красным, и дрожь пробежала по всему телу. Это должно было быть естественным, обычным — то, что случается с каждой девушкой.
Но для меня это стало знаком: время пришло.
Теперь я — «готова». Готова к тому, ради чего меня бережно воспитывали, о чём шептались придворные, когда думали, что я не слышу.
Готова исполнить свой долг.
Я ясно поняла давно: это не я выбираю свою жизнь. За меня уже всё выбрали. Мой брак — печать на договоре, написанном кровью Морвейна. Я — гарантия, что наш флаг останется развеваться над башнями.
Я знала об этом задолго до того, как мне решились сказать прямо. Дети слышат больше, чем взрослые думают.
Я помню тот вечер: блестящий приём, музыка, тяжёлые шелка платьев. Я пряталась за колонной, скучая, и вдруг услышала слова.
— «…если Морвейн откажется, Элария сотрёт его с карты мира. Союз должен быть закреплён кровью…»
Я тогда не поняла всего, но ощутила угрозу.
Позже, моя наставница по этикету обронила фразу почти буднично, как о погоде: «Ваш брак, принцесса, — это гарантия мира, великий дар вашему народу. Вы должны быть горды этой честью».
Какого мира? Взрослые обсуждали какой-то переворот. Слуги шушукались о надвигающейся войне, а затем я слышала, как советники обсуждали казнь пойманных изменников. Наше королевство тоже очернило себя в этой истории — я не знала подробностей, но эти события решили мою судьбу.
Слово «дар» застряло в моей голове, как осколок стекла. Ведь это не я дарила что-то своей стране, это мою жизнь дарили за неё.
И чем старше я становилась, тем яснее понимала: выхода нет.
Я — залог.
Я — подпись под договором, которого никогда не держала в руках.
Сколько раз я убеждала себя, что это может быть не так пугающие…
Сначала я боялась неизвестности.
Я не знала, кто станет моим мужем. Что если он стар, уродлив, жесток? Что если он будет смотреть на меня, как на пустое место?
Я не раз плакала ночами, шепча в подушку: «Пусть он хотя бы будет добрым».
И вот однажды в Морвейн пришёл подарок из Эларии. Тонкая шкатулка из тёмного дерева, внутри — портрет.
Белокурый ангел, с ясными глазами и улыбкой, в которой было всё — свет, тепло, обещание.