Тея запнулась, закусив губу. Я заметила, как дрожат её ресницы.
— Они… правда так делают? — спросила я почти шёпотом.
— Видимо, да, — отозвалась она, стараясь усмехнуться. — Взрослые выражают любовь… иначе, чем в балладах о свадьбах.
Я задумалась, чувствуя, как тепло от кубка разливается по телу.
— И выходит, это не просто про брак… а и про… наслаждение?
Тея кивнула и не сразу перевернула страницу, мы переглянулись. Смущение смешивалось с любопытством, и в этом взгляде было слишком много, чтобы назвать его невинным.
Она снова начала читать:
«…И бард позволил себе больше — он скользнул ниже, касаясь её кожи губами, и в каждом её вздохе слышал ответное желание».
Я вжалась глубже в подушки, пряча горящие щёки.
— Это… звучит так… будто… — я не договорила.
— Будто что? — спросила Тея, но в её голосе была та же дрожь.
— Будто это… может быть приятно, даже слишком.
Мы замолчали, я сделала ещё глоток вина и, прежде чем осмелилась поднять глаза, сказала:
— Я… тоже хочу когда-нибудь испытать это.
— И я, — призналась Тея после долгой паузы. — Но пока у нас есть хотя бы книга…
Мы снова рассмеялись, но смех вышел слишком неровным, будто не мог скрыть то, о чём каждая думала.
Тея склонилась ближе, чтобы прочесть следующую страницу, и её плечо мягко прижалось к моему. Я слышала её дыхание так ясно, как строки на бумаге.
Тея перевернула страницу, её голос стал медленнее, почти певучим:
«…И бард скользнул по изгибам её тела, внимая каждому вздоху, словно слушал музыку. Она отвечала ему касаниями, и их дыхание слилось в одно».
Я почувствовала, как сердце бьётся слишком быстро.
— Знаешь… — я сделала паузу, подбирая слова, — я иногда пытаюсь представить… как это было бы у меня.
Тея вскинула глаза.
— У тебя?..
— Ну… например, с Ренаром, — поспешно добавила я и сама смутилась от того, что сказала это вслух. — Он ведь тоже повзрослел, и он всегда такой уверенный, наверное, он знает… как быть с девушкой.
Тея нахмурилась, словно ей что-то не понравилось, но она всё же ответила:
— Может, и знает. Мне вот сложно… представить себя с кем-то.
Я посмотрела на неё с любопытством.
— Совсем? Ты ни разу не думала об этом?
Она отвела взгляд к пламени свечи.
— Честно? Нет, для меня это всё… как сказки, красиво, но будто не про меня.
Я рассмеялась тихо, пытаясь разрядить неловкость.
— А мне наоборот. Иногда думаю: каково это — чтобы кто-то так смотрел, касался… И в то же время эти мысли как-то пугают.
Тея прикусила губу, перелистнула страницу и, будто чтобы скрыть смущение, продолжила читать:
«…И хозяйка, держа его за плечи, шептала слова, что были и заклятием, и признанием. Их губы встречались вновь и вновь, и не было конца той жажде».
Я невольно прошептала:
— Жажда… звучит страшно и красиво одновременно.
Тея кивнула, но её пальцы дрожали на переплёте. Я вдруг уловила в её взгляде тень — что-то такое, что она пыталась скрыть.
— Может, ты и правда не думала об этом, — сказала я мягко. — Но у тебя же есть кто-то, кто вызывает… ну, хоть искру?
Она замерла.
— Не знаю, — выдохнула она. — Может быть. Но это скорее… не знаю, раздражение? Смущение?..
— Да ладно! Тебе правда кто-то нравится? — я оживлённо вскочила, чувствуя, как вино и книга сделали меня смелее.
Тея вспыхнула, словно свеча, и потупилась.
— Я не сказала, что нравится! — её голос дрогнул. — Я сказала… вызывает какое-то чувство.
Я наклонилась ближе, заглядывая ей в глаза, и хитро прищурилась.
— Ну-ка, давай угадаю… Это Сайлас?
Тея резко вскинула голову, и её покрасневшее лицо само выдало ответ.
— Ты… откуда…
— Ах! — я захлопала ладонями и засмеялась. — Значит, точно он!
Тея закрыла лицо руками.
— Селин, перестань!
Но я только придвинулась ближе, почти обняла её.
— Признайся, он же интересный? У него эти волосы… чёрные, как смоль, и всегда такие растрёпанные, будто их резали кинжалом.
Тея тихо хмыкнула сквозь пальцы.
— И эти глаза… он смотрит так, словно внутри у него пылает огонь.
Я согласно кивнула, улыбаясь.
— Ну, черты лица у него тоже дворянские. Если бы он был одет не так… вечно в чём-то рваном и пыльном… и волосы подстричь, то, думаю, он был бы даже симпатичным.