— Мне не передавали распоряжений от лекаря, — сказала она ровно. — Но был приказ от самой королевы.
Она шагнула ближе, и Тея инстинктивно преградила ей путь, расправив плечи — маленькая, но упрямая.
— Принцессе сейчас нужен покой, — произнесла она, стараясь не дрожать.
— Отойди и не мешай, — спокойно ответила служанка и потянулась к одеялу.
— Не трогай её! — сорвалось у Теи почти криком.
Эхо её голоса разнеслось по покоям — звонкое, острое, опасное. Служанка на мгновение замерла, потом подошла к постели, оттолкнув Тею, и рывком отдёрнула простыню. Красное пятно горело на ткани белья, густое, тёмное.
Служанка не сказала ни слова, просто выпрямилась, отступила на шаг и низко поклонилась.
— Я доложу её величеству, — произнесла она холодно.
Дверь за ней закрылась, оставив после себя запах железа и страха.
Тея стояла, бледная как воск.
— Всё… всё пропало, — прошептала она.
Я смотрела в потолок и не могла пошевелиться. Лишь слушала, как где-то далеко, за стенами, отзванивают шаги — всё ближе, всё громче.
Дверь распахнулась с такой силой, что свечи дрогнули, в покои вошла королева — быстро, почти не касаясь пола, за ней — лекарь с сумкой и служанка, всё та же, с опущенными глазами.
— Отойди, — коротко приказала мать Тее.
Тея, не успев даже поклониться, сделала шаг назад, прижимая руки к груди.
Лекарь склонился надо мной, откинул одеяло. Его пальцы двигались ловко, уверенно, но холод от их прикосновения пробирал до костей. Он осматривал, касался, приговаривал себе под нос:
— Сильное истечение… кровоток не прекращается… нужно остановить.
Королева стояла рядом, глядя сверху вниз, и даже сейчас в её лице не было тревоги — лишь расчет.
— Делайте что нужно, — сказала она.
Лекарь вынул из сумки темный пузырёк, развернул тряпицу с порошком. Смешал всё в чаше с густым отваром.
— Это остановит кровь, — произнёс он. — Но ослабит тело, её нужно будет беречь.
Мать кивнула.
— Она справится.
Я не могла ни говорить, ни двинуться — только послушно глотала, когда заставляли пить. Горькая жидкость жгла горло, а я ловила взгляд матери, ища там хоть крупицу тепла, но в её глазах отражалось лишь удовлетворение, холодное, как лёд под солнцем.
— Ты оправдала моё доверие, — произнесла она сухо. — Теперь всё будет так, как должно.
Потом повернулась к Тее.
— А ты, — в её голосе впервые зазвенела сталь, — пыталась скрыть от всех правду.
— Ваша милость, прошу, простите… — Тея сделала шаг вперёд, но стражники уже вошли в покои.
— Уведите её в темницу, — спокойно сказала королева.
— Нет! — сорвалось у меня, но голос был слабее шепота. Я попыталась приподняться, тело не слушалось. — Мама, прошу… она не виновата…
Королева даже не обернулась.
Я видела, как руки стражи схватили Тею за плечи, она не сопротивлялась, только смотрела на меня — с тем самым взглядом, от которого внутри всё рушилось: не страх, не обида, а жалость. Что же за жалость это была, к кому?..
Я не смогла даже дотянуться до неё, не смогла встать, не смогла защитить единственного человека, кто защищал меня.
Когда за ней закрылась дверь, в комнате стало тихо. Лишь слабый запах ладана и железа напоминал о том, что всё это было взаправду.
Я лежала неподвижно, и мысли били в виски:
Я — дочь королевы. И я никого не могу спасти…
***
Дни слились в одно серое пятно.
Я почти не вставала. Отвары лекаря делали меня сонной, а тело было тяжёлым, будто налитым свинцом. Кровь остановилась, но слабость не уходила — казалось, вместе с ней из меня вытекло всё, что было живым.
Тея не появлялась.
Я спрашивала о ней каждое утро — сначала тихо, потом всё громче, но служанки отворачивались, будто не слышали.
Только та, молчаливая, с опущенными глазами, теперь не отходила от меня ни на шаг, она следила, чтобы я пила отвары, ела, спала — и чтобы не выходила из комнаты.
Иногда, по ночам, мне чудилось, что я слышу крик где-то из глубины дворца — короткий, хриплый, будто от боли. Я зажимала уши ладонями, но звук не исчезал. Он жил где-то внутри меня.
На пятый день королева велела мне явиться с утренним отчётом.
Я стояла перед ней, едва держась на ногах, руки дрожали.
Она, как всегда, сидела за своим столом, среди бумаг и печатей.
— Ты выглядишь лучше, — сказала она, не поднимая глаз.
Я кивнула.