— Очень, — прошептала я.
Она кивнула удовлетворённо, будто это была её собственная победа, и вдруг толкнула меня в бок:
— Беги! Догонишь — расскажу секрет.
Я рванула за ней, спотыкаясь, едва не теряя туфли. Смеялись мы обе — но где‑то глубоко внутри я чувствовала: всё это похоже на сон, слишком красивый, чтобы быть правдой. И слишком хрупкий, чтобы длиться вечно.
Мы бежали по гравиевой дорожке, дыхание сбивалось, сердце колотилось где‑то в горле. Я уже почти настигла её, когда она резко свернула за угол и юркнула в маленькую беседку, увитую плющом.
Я влетела следом, задыхаясь от бега. Селин стояла посреди беседки, её щеки порозовели, волосы выбились из идеальной причёски, она выглядела совсем не как принцесса — просто девочка, которой хотелось играть.
— Ну что, поймала, — хмыкнула она, отдуваясь. — Придётся сказать секрет.
Она подошла ко мне так близко, что я почувствовала запах её духов — тонкий, как цветы в саду.
— Никому нельзя рассказывать, даже Эссе. Поняла?
Я кивнула серьёзно.
Селин наклонилась и почти шёпотом произнесла:
— Я иногда притворяюсь больной, чтобы меня не беспокоили, и я могла побыть одна.
Я моргнула, не зная, что ответить. В моём мире притворяться больной значило пропустить работу или помочь себе избежать наказания, но что такого могла бояться принцесса?
— Зачем? — спросила я осторожно.
Селин усмехнулась, но невесело:
— Чтобы никто не видел, как я плачу.
Она сказала это буднично, будто речь шла о чём‑то совсем обычном, но мне стало не по себе. Я привыкла думать, что плачут только бедные дети, у которых нечего есть, но принцесса, окружённая роскошью, призналась мне в том же самом.
— Только теперь у меня есть ты, — добавила она, и её голос стал мягким. — Я не буду притворяться, если ты всегда будешь рядом, — она подошла совсем близко и обняла меня. — Ты должна всегда быть со мной…
Она приказывала или просила — я не понимала, но я была не в силе отказать. Или не в праве…
— Я буду, ваше высочество, — я разрешила себе обнять её в ответ. Она прижалась ко мне всем телом, как воробей.
— Тогда я тоже обещаю, — тихо сказала она, не разжимая объятий. — Я буду вести себя очень‑очень хорошо, чтобы тебя никогда не наказывали.
Я почувствовала, как её голос дрогнул. В этот момент она была просто ребёнком, который страшно боится потерять единственного друга.
Я хотела, что‑то ответить, но не успела, с дорожки за беседкой донеслись шаги и шелест юбок. Селин отпрянула от меня так резко, будто нас застали за чем‑то запретным.
— Ваше высочество, вы здесь? — раздался звонкий женский голос.
В арку беседки вошла высокая придворная дама в лиловом, за ней — две служанки и какой‑то мальчик‑паж с корзиной свежих цветов. За их спинами медленно приближалась фигура королевы, даже издалека я поняла, кто это — походка величавая, взгляд прямой, словно сквозь тебя.
Селин мгновенно выпрямилась, лицо её стало серьёзным и холодным, в ней не осталось ни следа той девочки, что только что делилась со мной секретами.
— Мы просто гуляли, матушка, — сказала она звонким голосом и поклонилась, будто репетировала эту фразу заранее. Я поспешила сделать поклон тоже, хоть он и получился до того нелепым, что дамы тихонько начали посмеиваться.
Королева окинула нас обеих быстрым взглядом, остановившись на мне чуть дольше, чем хотелось бы. Её глаза были такие же серые, как у Селин, но в них не было тепла.
— Это та самая девочка, о которой я упоминала, — вся свита чуть заметно кивнула.