Это был мой ответ, мой выбор — я выбирала его. Я выбирала этот миг тепла, этот шанс на собственную жизнь, пусть даже ценой страшного риска. Пусть мир рухнет завтра, сегодня он был здесь, смотрел на меня так, как не смотрел никто и никогда, и целовал мои руки, словно они были сделаны из хрусталя, а не из боли и грязи.
И этого было достаточно.
Селин
Звуки удаляющихся шагов Теи и Сайласа затихли, и в зале воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Я осталась наедине с ним, с моим женихом. С тем, кто вручил мне кольцо через руки Теи.
Я чувствовала, как злость и обида кипят во мне, как ядовитый отвар. Он сидел напротив, откинувшись на спинку стула, с тем же самоуверенным, томным выражением лица, изучая меня, словно редкий экспонат.
— Ну вот, — начал он, его бархатный голос был тихим, но заполнил все пространство между нами. — Теперь мы можем поговорить без лишних глаз. Ты кажешься взволнованной, моя принцесса, или, может быть, расстроенной?
Его взгляд был настолько проницательным, что мне показалось, он видит все: и мой стыд, и мою ревность, и след чужого поцелуя на моих губах. Он выманивал меня, просил быть честной, но честность в этом дворце была равноценна самоубийству.
Я заставила себя улыбнуться холодной, безупречной улыбкой, которую я отрабатывала перед зеркалом с семи лет.
— Взволнованной — несомненно, ваше высочество, — мой голос прозвучал ровно, будто его отточили на точильном камне придворного этикета. — Присутствие за столом вашего… спутника, стало неожиданностью, но я рада видеть, что в Эларии чтят верность, даже в лице… слуг.
Я вонзила в него этот укол, надеясь, что он почувствует его, но он лишь усмехнулся, как бы снисходительно.
— Милосердие — добродетель королей, — парировал он. — А я всего лишь учусь. Кстати, о добродетелях… — его взгляд упал на мою руку. — Кольцо сидит на твоем пальце идеально, как будто было создано для тебя.
Это была ловушка. Он хотел, чтобы я заговорила о том, как оно ко мне попало, чтобы я выдала свою обиду.
— Оно прекрасно, — сказала я, поднимая руку и делая вид, что рассматриваю камень, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Я благодарна за ваш дар и за ту… деликатность, с которой вы его вручили. Я ценю это.
В моих словах не было ни капли искренности, лишь лед и сталь. Мы оба это понимали.
Ренар отпил из кубка, его глаза не отрывались от моего лица. Он наслаждался этим, наслаждался тем, что заставляет меня изворачиваться.
— Я рад, что оно тебе нравится, — произнес он, и в его голосе снова зазвучала та сладкая, опасная нота. — Я уже с нетерпением жду дня, когда смогу увезти тебя из этой… суровой Морвейнской зимы. В Эларии сейчас тепло, наши зимы мягкие. Солнце греет берега, сады цветут… Там тебе не понадобятся эти тяжелые платья и вечно горящие камины.
Он рисовал идиллическую картину, но для меня она звучала как описание новой, более красивой клетки.
— Это звучит заманчиво, — согласилась я, все так же улыбаясь. — Когда же, по вашим предположениям, это может случиться? Когда состоится свадьба?
Прямой вопрос. Перевод стрелок. Я больше не могла выносить эту игру в кошки-мышки.
Ренар сделал паузу, наслаждаясь моментом.
— Есть некоторые формальности, моя дорогая. Договоры, которые нужно пересмотреть. Переговоры наших отцов. Это займет некоторое время. — Он широко улыбнулся. — Но я не в обиде. Это дает мне прекрасную возможность насладиться вашим… гостеприимством. И, что куда важнее, узнать свою невесту получше. Не волнуйся, милая, свадьба состоится этой зимой — я гарантирую.
Он произнес это с таким значением, что по моей спине пробежали мурашки. «Узнать получше». Что он имел в виду? Мои привычки? Мои страхи? Или ту паутину лжи и ревности, что я пыталась скрыть?
Он встал, его тень упала на меня.
— А теперь прошу простить меня. У меня назначена встреча с твоим отцом. До скорой встречи, принцесса.
Он взял мою руку и поднес к губам. Его поцелуй был холодным, как металл кольца на моем пальце. Он вышел, оставив меня сидеть за столом, среди объедков завтрака, с тремя истинами, жгущими мне душу:
Первая — он играет со мной, как кошка с мышкой.
Вторая — он не спешит с браком, а значит, у этой пытки нет скорого конца.
И третья, самая горькая — «узнать меня получше» значило, что он будет продолжать водить меня за нос, наслаждаясь спектаклем, главными актерами в котором мы были.
И я была бессильна это остановить.