Я медленно шла по центральному проходу, чувствуя, как тяжелое платье сковывает движения. Шепот катился передо мной волной.
«Какое платье…», «Выглядит бледной…», «Говорят, эларийцы выдвигают новые условия…».
Я улыбалась. Легкий, едва заметный изгиб губ, который мы с матерью репетировали до автоматизма, улыбка, за которой можно было скрыть все — и страх, и ярость, и отчаяние.
Я поднялась на возвышение, поклонилась родителям. Отец кивнул мне, коротко и сухо, мать улыбнулась в ответ той же самой, выверенной до миллиметра улыбкой. Никаких объятий, никаких слов поддержки. Мы были актерами, занявшими свои места на сцене перед началом спектакля.
Я заняла свое место слева от матери, сложив руки на коленях, чтобы скрыть дрожь. Минуты тянулись, превращаясь в вечность. Музыканты в стороне беспомощно перебирали струны, не решаясь начать без главных гостей. В зале нарастало нервное напряжение. Сначала тихий, приличный гул, потом — все более громкие разговоры, в которых уже слышались нотки недоумения и задетой гордости.
Они заставляют нас ждать.
Это был расчетливый, унизительный ход. Элария давала нам понять, кто здесь настоящий хозяин, каждая проходящая минута была напоминанием: наше время, наши традиции, наше достоинство — ничего не значит, пока не явятся они.
Я сидела с высокой, неподвижной спиной, глядя в пустоту напротив, и чувствовала, как стыд и гнев застывают во мне ледяной глыбой. Где-то там, в своих покоях, Ренар знал, что мы его ждем, и он наслаждался этим. Он заставлял ждать не просто короля и королеву, он заставлял ждать меня. После утра это было особенно горькой пилюлей.
И вот, когда напряжение в зале достигло пика, а лица придворных стали откровенно недовольными, главные двери снова распахнулись, но глашатай молчал.
Первым вошел Сайлас, он стоял у двери, скрестив руки за спиной, его взгляд был устремлен в пол. Затем, не спеша, обходя нас как слуг, в зал вошли они — королевская семья Эларии.
И первым, конечно, был он.
Ренар.
Тея
Селин ушла, оставив за собой шлейф аромата розовой пудры и холодного отчуждения. Я осталась одна в её покоях, прижимая ладонь к щеке. Боль от пощечины смешалась с гораздо более старой, глухой болью предательства. Она ударила меня, после всего… она ударила меня. Вновь…
В дверь постучали резко, два раза.
— Войдите, — сказала я, не оборачиваясь.
В проеме стоял один из стражников Ренара, в эларийкой форме.
— Его высочество принц Ренар требует вашего присутствия. Немедленно.
Сердце упало куда-то в пятки, оставив в груди ледяную пустоту. Он зовет сейчас, когда я была более всего уязвима, когда все мои защиты рухнули.
Меня провели по пустынным коридорам в его личные апартаменты. Они пахли ароматными экзотическими маслами и кожей. Ренар стоял у камина, спиной ко мне, одетый в парадный камзол, но без официальной мантии — словно демонстрируя, что для нашей встречи церемонии не нужны.
— Оставь нас, — бросил он стражнику, не поворачиваясь.
Дверь закрылась, он медленно обернулся, его глаза, холодные и пронзительные, скользнули по мне с ног до головы, будто оценивая добычу.
— Ну вот мы снова встретились, моя маленькая тень, — его губы тронула легкая, хищная улыбка. — Как тебе вчерашняя прогулка в саду? Я решил тебя порадовать.
Я молчала, сжимая руки в кулаки, чтобы скрыть дрожь.
— Я видел, как ты смотрела на моего пса Сайласа, — продолжал он, делая медленный круг вокруг меня, как кот вокруг мыши. — Он тебе нравится?
Он остановился прямо передо мной, слишком близко, нарушая все границы приличия.
— Не отвечай, я итак знаю - в твоих глазах читается все как на ладони, — он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, ядовитее. — А теперь скажи, готова ли ты выполнить свою часть нашего договора? Я выполнил свою, теперь твоя очередь.
— Чего… чего вы хотите? — прошептала я, и голос мой предательски дрогнул.
Он рассмеялся — тихим, бархатным смехом, от которого по спине побежали мурашки.
— О, ничего такого. Унижения ты, я вижу, привыкла сносить стоически. Даже от самых близких людей, — его взгляд на мгновение задержался на моей щеке, и я подумала, что он знает. Он будто знает о ссоре с Селин. Возможно, ему доложили, возможно, он просто угадал по моему лицу. — Но сегодня… сегодня я хочу подарить тебе нечто иное — знание.
Он отошел к столу, налил в два бокала темного вина и протянул один мне, я машинально взяла его.
— Выпей, тебе нужно успокоить нервы, — он сделал глоток из своего бокала, его глаза сверкали забавным огоньком. — Знаешь, утро сегодня выдалось весьма… продуктивным. Твоя госпожа, принцесса Селин, соизволила нанести мне визит.