— Вы, дитя, еще так юны, — заговорила она, и её голос был тонким, как лезвие ножа. — Четырнадцать лет… Тело хрупкое, не готовое к тяготам беременности и родов. Элария заботится о здоровье своих будущих правителей, нам нужен крепкий наследник.
Каждое её слово было публичным унижением. В зале пронесся сдавленный вздох, я видела, как пальцы матери впились в подлокотники кресла до побеления костяшек.
— Поэтому, — продолжил король Золтан, возвращая к себе внимание, — мы настаиваем на следующем. Сразу после заключения брака принцесса Селин переезжает в Эларию, в наш мягкий, целительный климат. Там, под присмотром наших лучших лекарей, её тело окрепнет и будет готово исполнить свой долг.
Он сделал паузу, давая нам понять весь ужас этого условия. Меня увозят. Сразу. Отрывают от дома, от корней, бросая в логово врага одну.
— Но пока принцесса не подарит Эларии здорового наследника, — голос Золтана стал жестче, — положение Морвейна останется… переходным. Для обеспечения стабильности и в знак доброй воли, Морвейн обязуется беспрепятственно предоставлять Эларии военный коридор через свои земли, а также поддерживать все наши внешнеполитические инициативы своим голосом и ресурсами.
В зале повисло ошеломленное молчание. Это был не договор, а условия капитуляции. Морвейн на неопределенный срок становился вассалом, лишенным права голоса, пока я… пока мое тело не «созреет» и не подарит им наследника.
И все они смотрели на меня: родители, придворные… В их взглядах был вопрос, мольба, укор. От меня ждали ответа, моего согласия.
Король Золтан снова повернулся ко мне, его взгляд был тяжелым, как свинец.
— Принцесса Селин, — произнес он с ледяной вежливостью. — Эти условия обеспечат безопасность и процветание вашей родины… в будущем. Готовы ли вы, как будущая правительница, принести эту временную жертву ради долгосрочного блага Морвейна? Согласны ли вы с этими условиями?
Я почувствовала, как подкашиваются ноги. Воздух перестал поступать в легкие. Это была ловушка, согласие — и я предаю королевство, отдавая его на растерзание, отказ — и я объявляю себя врагом, губя все немедленно.
Мой взгляд встретился с взглядом Ренара. Он наблюдал за мной с ленивым, усмехающимся интересом, как зритель за особенно напряженной сценой в театре. Он знал, что у меня нет выбора.
Я сделала глубокий вдох, заставив свои легкие работать, и подняла подбородок. Моя улыбка была ледяной маской, за которой скрывалась пустота.
— Его величество король Золтан мудро рассуждает, — мой голос прозвучал удивительно четко и ровно, будто его издавало не мое тело. — Благополучие Морвейна — мой первейший долг. Ради его будущего… я согласна со всеми предложенными условиями.
В зале кто-то громко ахнул. Я видела, как отец зажмурился, будто получив удар кинжалом, мать побледнела еще больше, став похожей на мраморное изваяние.
А я стояла, улыбаясь, и чувствовала, как внутри умирает последняя часть меня, та, что еще верила в справедливость, в честь и в то, что у принцессы может быть выбор.
Мое слово «согласна» повисло в воздухе, а затем было подхвачено и утоплено в громе, который я сначала приняла за ропот возмущения, но нет — это были аплодисменты. Сначала редкие, вымученные, а затем, подхваченные эларийской свитой, они переросли в оглушительный гул одобрения. Наши придворные аплодировали своему порабощению, с испуганными глазами и натянутыми улыбками.
Мой отец поднялся, его лицо было пепельно-серым, но он изобразил нечто, напоминающее благодарную улыбку.
— Мы поддерживаем это мудрое решение, дочь, — его голос прозвучал хрипло, но громко для всех. — Ты поступаешь как истинная патриотка Морвейна. Мы… гордимся тобой.
Горды. Они были горды тем, что я только что подписала наш общий приговор. Мать кивнула, её рука сжала мою с такой силой, что кости могли хрустнуть. В её глазах я прочла не гордость, а отчаянный, животный ужас и безмолвный приказ: «Держись».
И вот, в самый этот момент, поднялся Ренар, в его руке был хрустальный бокал, наполненный темным, как кровь, вином. Легкая улыбка играла на его губах.
— Дорогие гости! — его бархатный голос без труда перекрыл гул зала. — Позвольте и мне присоединиться к этим поздравлениям. Я предлагаю тост, за здоровье и благополучие моей прекрасной невесты.
Он поднял бокал в мою сторону, и его взгляд, полный хищного торжества, пригвоздил меня к месту.
— И позвольте мне открыть небольшой секрет, — продолжил он с притворной легкостью, обращаясь ко всему залу, но глядя прямо на меня. — Когда мой отец обсуждал сроки её переезда в Эларию, я настоял на максимальной поспешности, — он сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом. — Ведь после нашего… утреннего разговора, у меня сложилось стойкое впечатление, что принцесса Селин просто изнывает от желания поскорее окунуться в культуру и атмосферу своей новой родины. Я лишь помог исполнить её сокровенное желание — пусть это станет первым подарком ей на нашу свадьбу.