Сердце дедушки дало сбой, не выдержав тройного горя. Катя же… Тогда она ещё не понимала всего ужаса. Он придет потом. Одинокими ночами и холодными вечерами, когда ни бабка, ни мама не зайдут больше к ней в спальню и не пожелают сладких снов, не обнимут. Дедушка старался, очень. Но у него не всегда получалось.
Поэтому Катя хорошо понимала, что она натворила, сделав сиротами двух деток.
Возвращаясь же к её взрослению и мужчинам. В школе романов не случилось, а после окончания жизнь закрутила, надо было думать о здоровье деда и о поступлении в институт. Она поступила на заочное отделение педагогического института, хотя по ЕГЭ она набрала высокие баллы, и могла выбрать очное отделение, да и институт посерьезнее. Катя отказалась. Её волновало здоровье деда. Учеба – второстепенное. Главное – работа и чертов кредит.
Сначала Катя устроилась в детский сад нянечкой. Детсад был новым, частично частным с достаточно достойной для их небольшого городка зарплатой. В нем она проработала три месяца. Пришла как-то утром, её сразу же вызвала к себе заведующая и молча протянула пустой лист бумаги.
– Я не понимаю.
– Пиши по собственному желанию.
Катя непонимающе посмотрела на начальницу.
– Почему?
Та вздохнула.
– Тебе правду сказать или соврать?
– Правду.
– К тебе подкатывает Наглов Денис Васильевич?
– Да. Но я ни разу не согласилась ни на одно его предложение. Я помню условие, что с родителями детей мы не должны…
Она не договорила, заведующая устало вздохнула и как-то обреченно махнула рукой.
– Катя, я тебе верю. И знаю, ты хорошая девочка. Дети от тебя в восторге. Но жена Наглова считает иначе.
– Наглов бабник, не пропускающий ни одной юбки! – она разозлилась, чувствуя, как от несправедливости ком подкатывает к горлу, и неприятное отчаяние царапает душу изнутри. Бессилие – вот что она ненавидела всей душой.
– Мы все это знаем. И между тем…
– Что именно писать?
Катя отодвинула стул.
Следующей её работой оказалась должность продавца-кассира в сетевом магазине. А куда ещё устроиться молодой девушке без образования? График два через два позволял больше времени проводить дома. Дедушка был под присмотром.
Дедушка умер от сердечного приступа полгода назад. Скорая приехала спустя два часа после вызова.
Катя не успела отойти от трагедии, как объявились представители банка.
– У дедушки была страховка, – сразу же заявила Катя.
Равнодушные глаза представителя банка подсказали ей, что в чем-то крылся подвох.
– Ваш родственник подписывал страховку, зная, что у него сердечнососудистое заболевание. Мы взяли выписку из больничной карты. На него, к сожалению, страховой случай не распространяется.
Катя не стала спорить. Смысл? Они подготовились.
– Я вас поняла.
Дедушка хотел, чтобы она уехала из их провинциального города. Считал, что город умирает, и здесь нет будущего.
После того, как она закрыла дверь за представителями банка, попросту говоря, коллекторами, Катя прошла в гостиную и села прямо на пол. Что делать дальше? Кредит плюс коммунальные платежи, само проживание – её зарплаты не хватит. Устроиться на вторую работу? Сейчас она её не потянет, не тогда, когда сердце разрывалось от боли и тоски. Машину ей не продать, она кредитная.
Катя обвела взглядом старый дом, давно требующий ремонта.
Дедушка, может быть, ты и прав…
Может, ей и следовало уехать.
Катя выставила объявление о продаже дома, и уже на следующий день к ней приехали потенциальные покупатели. Беженцы. Они сговорились о цене, и Катя подписала договор купли-продажи. Деньги, вырученные от продажи, пошли на погашение кредита. Осталось двести тысяч. На них она собиралась снять квартиру.
В более крупном городе, как мечтал дедушка.
Ни она, ни он не могли предугадать, что её ждало впереди.
Трасса, мелкий, противно моросящий дождь. Автомобиль, стоящий на обочине. И местные торговцы, предлагающие путешественникам домашнюю выпечку.
Как потом сопоставит факты Катя, и подтвердит следствие, пострадавший остановился, чтобы купить перекусить. Из-за дождя ни он, ни она не заметили друг друга. Лишь глухой удар о капот.
Всё.
Одна жизнь оборвалась. Её же – сделала крутой вираж, к сожалению, не в благополучную для Кати сторону…
Новость о моральной компенсации и двух сиротах подкосила её. Адвокат ушёл, а Катя долго ходила по камере.
Она ждала суда и одновременно страшилась. Страшилась услышать цифру срока, боялась посмотреть в глаза детям и вдове.
Она слукавила бы, если бы сказала, что не хочет избежать наказания. Любой хочет. Хочет остаться на свободе, гулять, радоваться просыпающемуся дню и иметь возможность заниматься любимыми делами.