- Всем разойтись по своим местам! Нашли время, - говорю. Всех сидящих моментально сдуло с площадки. Остались только я и она. Подхожу к девчонке, она поднимается, держится крепко за гриф гитары. Я разглядываю её. Молчим. Она прекрасна, в этом шелковом платье. Хочется схватить и притянуть за подол, но останавливаю себя. Волосы распущены, глаза накрашены, выглядят еще более выразительными и глубокими. Макияж придает возраст, лет двадцать пять, забираю гитару и ухожу, пока не натворил бед.
Надо переключиться, решаю еще раз пройти вдоль реки, что граничит с лагерем. Не дает мне покоя эта речка, уж очень много тихих укромных мест вокруг нее. Слышу всплеск воды, достаю оружие и медленно иду в сторону звука. Кто-то плывет. Приглядываюсь и понимаю, что это Русалка. Какого черта, она здесь делает? Убираю пистолет, девчонка выбегает из воды в одних трусах. Мой взгляд даже в темноте видит, как колышется от тяжести ее грудь. Сводит в паху. Быстро натягивает на себя платье, оно тут же прилипает к телу, задирает его до пояса и снимает мокрые трусы. Бляяяяяяяяя, я выхожу из укрытия, теряет равновесие, падает на песок прямо к моим ногам.
- Я говорил, что ждет наказание того, кто нарушит мой приказ, ….. Русалка,- вкладываю в свой голос всю злость, пусть боится, если по - другому не доходит.
- Доплавалась!
Поднимаю ее с колен, и нас двоих бьет электрическим током. Руки так и чешутся развернуть, нагнуть через колено и по голой жопе, чтоб дошло наконец, еле себя сдержал. Вроде не тупая, но инстинкт самосохранения отсутствует. Да и откуда он может взяться в восемнадцать лет! Сам себе отвечаю, все такими были. Смотрит на меня, боится, но не отходит, готова принять наказание. А меня ведет -смотрю на ее губы - мокрые, провожу пальцем по верхней губе, оттягиваю нижнюю... Как я зол! Грубо держу за подбородок, заглядываю в затуманенные глаза девчонки, отпускаю ладонь на тонкую шею, прохожусь вверх-вниз, чувствую как сглатывает слюну, сжимаю горло, хочется встряхнуть, чтоб головой думала в следующий раз, отпускаю.
- Иди, - не своим голосом отправляю ее домой, сам делаю шаг назад, не ожидаю, но девчонка делает шаг вперед и приближается ко мне вплотную.
- Дурочка! - хриплю я и уже не могу удержаться с силой притягиваю ее к себе и впиваюсь в девичьи губы. Мне хочется ее наказать и в тот же момент, я ослабляю хватку, возбуждение нарастает, бежит по нервным окончаниям от кончиков пальцев моих рук, до кончиков волос. Меня от нее трясет! Проникаю в рот языком. Впускает. От этого еще больше сносит крышу! Какая она вкусная! Обвожу небо и весь рот изнутри. Позволяет. От этой вседозволенности едет крыша, член стоит, рвется наружу. Хочу кожа к коже. В последний момент нахожу в себе силы оторваться от этой ведьмы, отталкиваю.
- Иди, - ору я, - а самому тяжело, задыхаюсь от желания поиметь ее. Слушается, подхватывает свою одежду и бежит, падает - ноги малышку не держат. Прихожу в себя, глубоко дышу, осознаю, что только что чуть не завалил девчонку. Молниеносно раздеваюсь и с головой ныряю в воду, прихожу в себя - с холодной головой думать легче. Отправляюсь к постам.
На пути захожу в заброшенный корпус, который давно не функционирует, ждет ремонта или сноса, находится далеко от корпусов. Это идеальное место переждать и скрыться, редко, кто сюда заходит - света нет, напоминает больше бывший клуб. Посередине стоит большой стол, скрипнула дверь, направляю луч на входящего … повариха.
- Андрей Романович, а я за вами шла. Вы ужинать - то собираетесь? По всему лагерю вас ищу. Вот с собой взяла, - назойливая девица расставляет контейнеры на столе. Что делать, жрать-то хочется, запах обалденный.
- Ну давай, свою стряпню, твоя правда, давно не ел.
Пока я ем, повариха рассматривает помещение, тайком на меня поглядывает. То на стол облокотится, так что все прелести наружу, то губы оближет, руками себя погладит. Да понял я твои намеки, не дурак. С первого дня проходу мне не дает, даже в столовую идти желания нет. Когда предлагают себя так открыто, навязывают, а тебе это не вкусно, не твое блюдо, не твой запах.