- Спасибо, вкусно, - облизываю ложку, на что, повариха игриво смущаясь произносит.
- А оплатить? За ужин и доставку.
Пока я соображаю, что ответить, подходит ко мне. Ее руки тянутся к моей ширинке, гладят, расстегивают. Вытаскивает мой член. Только я собирался прекратить это безобразие, как девица опускается на колени и начинает делать минет. Член дергается, наливается от умелых движений поварихи. Одной рукой держит яйца и оттягивает вниз, второй член дрочит. Закрываю глаза, отдаюсь ощущениям. Злость отходит на второй план. Глубоко берет, обхватила меня за бедра и насаживается на член горлом. Я рычу. Сука, приятно. Еще чуть-чуть и я кончу. Резко отстраняется, слышу рвется фольга, умело натягивает презерватив на мой член. Блядь, подготовилась. Развела как молодого бычка. Поднимается с колен, а глаза горят, слюна течет по подбородку, разворачивается, поднимает юбку до талии - без трусов, ложится на стол грудью и со всей дури раздвигает ноги.
- Сукаааааа, подготовилась!- хлопаю по обнаженным ягодицам - звук разносится по пустому помещению. Проталкиваю член во влагалище сразу на всю длину. Девица охает, чуть привстает, двигается массой на моей член, и я начинаю долбить на скорости. Девка скулит! А как ты хотела, дорогая, пришла сама, сама навязалась, получай.
Скрипнула дверь, кто-то вошел. Кого это занесло в такое время? Луч фонаря направлен на повариху, я отворачиваюсь, но луч предательски проскользнул и по мне. Далее слышу звук падающего предмета и недовольный голос поварихи:
- Ты долго тут будешь сидеть? - Не видишь взрослые заняты! - Или хочешь мое место занять?- соскальзывает с члена и натягивает на обнаженную грудь кофту.
Напрягаю зрение, вглядываюсь в силуэт на полу — девчонка, Русалка. Что она тут делает? Смотрю на нее, как на приведение. Какого черта она здесь делает? В глазах непонимание, слезы. За Русалкой заходит Вася, поднимает ее с пола. Она не сопротивляется, молчит, скулит от увиденной картины, похоже, она в шоковом состоянии.
- Уведи ее! – обращаюсь к парню,- Какого черта вы здесь?
– Думали собака скулит, а тут … Ошибка вышла, командир, - смущается парень, и оттаскивает русалку к дверям, та начинает всхлипывать в голос. Разворачиваюсь к столу и бью по нему со всей силы кулаком. От удара стол складывается пополам. Сука, но почему так?
- Андрей Романович, вы зачем стол сломали, - ругается повариха,- как же теперь, разводит руками.
- Оля, иди на кухню, ничего больше не будет. Не красиво вышло, напугали девчонку,- пытаюсь спокойно говорить, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее и не вышвырнуть отсюда.
- Да какую девчонку? Ей двадцатый год. Она сама спит с физруком. Все говорят об этом. Платье ее у него в комнате висит, все знают. Тоже мне, нашел целку.
А мне от ее слов еще противнее стало. Физрук моложе меня лет на десять, но старше Русалки. Неужели она с ним и тогда топилась из-за него? Прислонился к стене, закрыл глаза, а передо мной огромные, выразительные, зеленые глаза Русалки, полные слез и не понимания. Настоящую боль невозможно сыграть - она или есть или нет. И тут же набатом голос поварихи: - Она спит с физруком, все знают. И наш поцелуй, взрослый, настоящий! Не готов я играть в игры, распутывать клубки, отойти и забыть, это самое верное решение.
Дорогой читатель, спасибо за комментарии, "зведочки", идем дальше)
Глава 10.
Неделю мы не виделись. Мои передвижения по территории лагеря походили на игру «в шпионов» - главное условие игры — быть незамеченной для окружающих, а главным образом для НЕГО. Видеть его не хочу, слышать его голос противно. Но к концу второй недели накатила такая жажда, что, казалось, если я ЕГО не увижу, я умру. Хоть одним глазком, почувствовать его запах, прикоснуться к его каменной, но такой нежной груди. Залетела в голову даже шальная мысль: а может у его бойцов поинтересоваться о командире? Но гордость не позволила этого сделать.
Состояние моей души можно было сравнить с катанием на американских горках: вверх-вниз, вверх-вниз и обратно. Сашка, видя мое состояние, лишних вопросов не задавал. О том бесцеремонном визите в комнату Сашки, казалось, он хотел забыть, стереть из моей и своей памяти. Нет, ему не было стыдно, он просто не хотел лишних распросов. Не хотел растрачиваться по пустякам — объяснения появления новой пассии. Казалось, он был счастлив: его глаза блестели, а с лица не сходила слащавая улыбка большого мартовского кота.