Нет, нет.
Не надо.
Не интересно.
Думаю, так ему сразу сказать, но не решаюсь. От шока у меня язык буквально примерзает к нёбу.
Дрожь охватывает тело. Леденею изнутри.
— Везучая ты, — продолжает верзила, продолжая пристально изучать меня горящими глазами. — Под мой добрый настрой попала.
Что?..
Вот это вот.
Добрый настрой?
А злой это тогда какой?
Лучше не знать.
— Иначе бы с порога долг отдавать начала, — припечатывает.
И вдруг обходит меня вокруг. Будто зверь территорию очерчивает. Делает круг, осматривая жертву, присматривается, с чего бы начать. Куда впиться.
Жуткое ощущение.
И он сам — жуткий.
Невольно переминаюсь с ноги на ногу. Неловко переступаю, стараясь хотя бы так сбросить напряжение. Обнимаю себя руками в безотчетной попытке унять лихорадочную дрожь.
Этот ужасный амбал останавливается сзади. Дальше меня глазами буравит.
Затылок печет. И между лопатками.
Кажется, физически чувствую, как его взгляд проходится по мне.
— А у тебя есть, что взять, — заключает Хан. — Даже в этом барахле видно, задница сочная. В самый раз под мой болт.
Не знаю, как получается выстоять и не грохнуться в обморок от таких слов.
Наверное, слишком от страшно.
— Ну чего? — выдает он.
И горячее дыхание обдает мой затылок.
— Как тряпье это сбрасывать будешь? — от его рычащего голоса по спине прокатывается ледяная волна.
— Как? — оборачиваюсь.
— По-хорошему можешь, — говорит. — Сама.
Молча смотрю на него. Осторожно шагаю назад.
— Или я сам тебя распакую.
Издаю нервный возглас, продолжая пятиться подальше от него.
— И так распакую, — прибавляет Хан. — И на хую.
— А можно как-нибудь иначе договориться? — выпаливаю лихорадочно. — Вы же понимаете, что это мой брат вам денег должен. Не я.
Судя по глазам — не понимает он ничего.
Не хочет понимать.
Так и жрет меня. Поедом.
— Неправильно это все, — бормочу. — Нечестно получается. А мне кажется, вы принципиальный человек. И честь у вас есть.
Он молчит. Щурится. А потом как заржет.
Мамочки…
Даже смех у него чудовищный. Жуткий. Разве так бывает? Обычно смех это что-то светлое, приятное. А у него больше смахивает на нечто звериное, дикое.
— Нихуя себе ты задвинула, — заключает Хан. — Особенно про честь. Лихо права качаешь. Откуда ты такая умная взялась?
— Да я просто…
— Расклад простой, — обрывает. — Твой братан денег должен. Дохрена кому. Мужиков десять в очереди наберется. То, что он тебя ко мне отправил, считай, от круга спас.
— Круга? — бормочу, чуть дыша. — От какого круга?
— От такого, когда каждый из тех, кому Костян бабло торчит, тебя во все щели отымеет.
А еще недавно казалось, что хуже стать не может.
— Брат о тебе позаботился, — продолжает Хан. — Под мою защиту отправил. Знает, я своих шлюх на круг не пускаю. Даже когда сам натрахаюсь.
Вот это забота.
И правда.
Только мне от такой заботы расплакаться хочется.
— Все просто, Синеглазка, — чеканит амбал. — Либо ты подо мной. Либо под всем городом. Ну ты поняла, да? Выбирай.
Как выбирать?
Это же выбор без выбора.
5
— Ну хватит уже енота за хер тянуть, — хрипло бросает Хан, когда мое молчание затягивается.
Он надвигается на меня.
Отступать уже некуда.
Упираюсь бедрами в край стола.
— Что надумала?
Вариантов у меня нет.
Но…
Ну не могу я пойти на те условия, которые он предлагает. В голове уже зреет план побега из города.
А что?
Надо хотя бы попробовать. Может меня не сразу хватятся. А потом решат не искать. Костик вон уехал. И ничего, у него нормально все.
Мне же, как выясняется, кучу долгов отдавать. Каким-то бандитам.
В общем, сейчас главное от этого Хана ускользнуть. А дальше можно прямо на вокзал ехать. Брать билет куда угодно. Лишь бы прочь отсюда.
— Знаете, я не могу так быстро, — выдаю, наконец. — Это все очень неожиданно.
Он прищуривается, изучая меня. Смотрит так, что мне его взгляд с каждой секундой нравится все меньше и меньше.
— Давайте завтра, — выпаливаю.
Начинать ничего не собираюсь.
Но боюсь, иначе от него не отделаться.
Наверное, не лучшая идея вот так лгать опасному криминальному авторитету. Однако ничего лучше в голову не приходит.
— Завтра? — спрашивает он.
Нависает надо мной.