А этот урод уже вжимается в меня. Всей своей чудовищной твердостью. Давит. За бедра тянет, прогибая мое тело под себя. Приводит в нужное положение.
Будто игрушку. Куклу.
Ненавижу…
Подонок.
Сил хватает лишь на то, чтобы мелко дергаться, нервно вырываться из его захвата. Но для меня это максимум. А для него наверное, выглядит как совершенно бесполезные трепыхания.
— Тихо ты, — выдает он мрачно.
Снова шлепает меня.
— Что задергалась? — рявкает. — Твою задницу на потом оставлю. Под мой размер тебя подготовить надо. Рвать не хочу.
Тут я уже застываю.
Обмираю изнутри.
Рвать?..
Он сказал, что не хочет. Но само это слово…
— Хочу трахать тебя долго, — продолжает Хан. — Со вкусом. Расслабься, тебе тоже в кайф будет.
Не будет!
— Дыши, Синеглазка, — бросает. — Не зажимайся. Еще добавку выпрашивать будешь.
Он прижимается ко мне еще теснее. Хотя еще секунду назад казалось, что теснее быть уже просто не может.
И тут какой-то странный звук. Гулкий, гудящий.
— Блядь, — рявкает Хан.
Неожиданно отпускает меня. Отходит в сторону. Поворачиваю голову, следя за ним. Вижу, как амбал берет телефон.
— Да, — выдает резко.
Волна дрожи пробегает по моему телу.
— Ну какого хрена? — рявкает. — Что, нихуя не можете решить без меня?
Пока он что-то выясняет, я ловлю момент.
Натягиваю всю свою одежду обратно. Получается с трудом, потому что руки как чужие, не слушаются, сильно дрожат, но я все же справляюсь.
— Ладно, — обрубает Хан. — Выезжаю.
Поворачивается и оскаливается, глянув на меня.
— Шустрая ты какая, — протягивает. — Думаешь, снова не распакую?
Ну…
Хан приводит себя в порядок. Застегивает ремень. И шагает вплотную ко мне, опять мою попу сжимает. До боли стискивает.
— Скоро продолжим, — обещает хрипло.
Смотрит как хищник на добычу.
Знает, что я никуда от него не денусь.
Он выходит, закрывая меня в кабинете. На ключ. Когда чуть позже пробую повернуть ручку и открыть, ничего не выходит.
Я в западне.
Как же отсюда выбрать?
8
Еще несколько раз безуспешно дергаю ручку двери. Понимаю, что нужно искать другой выход. И чем быстрее, тем лучше.
Но какой?!
Лихорадочно озираюсь вокруг себя. Обхожу кабинет. Никаких других дверей тут нет.
Чувствую себя запертой в клетке. Волнение внутри закручивается в тугую воронку.
Прохожусь ладонями по растрепавшимся волосам.
Как же я могла так влипнуть?..
Мелькает мысль про Костика. Воспоминания о брате отдаются болезненной пульсацией внутри.
Запрещаю себе развивать эти мысли. Понимаю, что нельзя. Если нырну в отчаяние, то это едва ли поможет.
Хан может вернуться в любой момент. Неизвестно, на какое время его отвлекут. Хотелось бы чтобы подольше. А еще лучше — пускай уедет на несколько дней. Но сильно надеяться на такой удачный вариант тоже нельзя. Нужно пока что самой о себе позаботиться.
— Думай, — бормочу нервно. — Думай…
Бывало, куратор хвалил меня за креативность и сообразительность. Но все это касалось сочинений, разных эссе. Иногда я даже подрабатывала так — писала работы для других ребят. Но сама сейчас ничего не понимаю.
Как же выскользнуть из этой чудовищной западни?
Хан не оставил никаких иллюзий насчет своих планов. Прямо и четко пояснил, и даже показал, что именно собирается делать дальше.
Горло сдавливает от холода. Сердце дико колотится в груди.
Ну что тут скажешь.
Планы на будущее у нас сильно расходятся.
Сейчас кабинет пуст. Но выдохнуть у меня все равно не получается. То и дело вздрагиваю и оборачиваюсь. Чудится звук шагов за дверью. Кажется, вот-вот и дверь снова распахнется. На пороге покажется жуткий хозяин этого дома.
Хотя пульс настолько гулко и мощно бьет по вискам, что вряд ли сумела бы хоть что-то в реальности услышать.
Затравленно осматриваюсь.
Тут взгляд и падает на окно, задернутое плотными тяжелыми шторами.
Шагаю туда, отдергиваю ткань.
По лестнице поднималась на второй этаж.
Наверное, здесь не так и высоко.
Ладно, для начала надо хотя бы окно открыть.
Поворачиваю ручку, дергаю на себя.
Холодный вечерний воздух ударяет в лицо. Мои зубы тут же начинают постукивать.
Бодрит…
И холод бодрит. И то, что высота оказывается больше, чем я ждала. Но сильнее всего бодрит то, что Хан может сделать со мной, когда вернется.
В приглушенном освещение уличных фонарей могу различить внизу какие-то кусты. Живую изгородь.