- Затем, я бы сделал это, - сегодня я совершила ошибку и надела юбку. Рука мужчины по-хозяйски залазит мне под нее, и просто дергает ее вверх.
- Не надо! – хриплю снова. От страха не могу вытолкнуть ни слова, горло словно пережимает. – Остановись.
- Ты же не остановилась, - рычит мне на ухо мужчина, и я чувствую, как его рука… - А потом бы я сорвал с тебя твои колготки и трусы, - его ладонь ложится на мою задницу. Ни колготки, ни трусики не защищают кожу от тепла его большой ладони. Сердце колотится, как ненормальное, кажется, что вот прям сейчас оно просто остановится, потому что весь ресурс исчерпался за каких-то десять секунд. – И выебал бы тебя, не задумываясь. Мне было бы похуй, хочешь ты, или нет, потекла или нет. Я бы взял свое, - ладонь поглаживает мою задницу, не делая попыток пойти дальше. – Но я не бандит, - говорит он снова мне на ухо. – Я поступлю по другому.
Олег хватает меня поперек живота, и тащит, как сломанную куклу за собой. Не представляю, как это выглядит со стороны: крупный мужчина таскает девушку по кабинету, словно малыш носит мягкого мишку. «Хорошо, хоть не за ухо», проносится в голове. Я не успеваю взвизгнуть, как оказываюсь лежащей на коленях Князя. Он сел на диван, расположив меня поперек колен, попкой кверху. Оголенной.
- Ты повела себя, как ребенок, вот и будешь наказана, как ребенок, - говорит мужчина. Мне не нужно долго думать, что он будет делать. Я начинаю вырываться. И чувствую животом его эрекцию. – Не вертись, иначе я за себя не ручаюсь, - низкий голос Олега проникает глубоко в мозг, я замираю, понимая, что это не просто пугалка. Он хочет меня, а я его провоцирую. Я замираю, смиряясь с участью быть отшлепанной. – Я сказал тебе – смирись. Так будет лучше для всех. Но нет, ты, блять, упертая сучка, - его ладонь лезет глубоко под юбку, хватает колготки вместе с трусиками и тянет вниз.
- Не надо, - начинаю вертеться с новой силой. Мысли о смирении уходят на второй план. Моя задница скоро будет абсолютно голая, и все остальное тоже. – Не надо, - чуть не плачу. Во-первых, меня никогда не били, даже не шлепали, а во-вторых – это унизительно, и отвратительно, и жутко, и постыдно.
- Надо, Алина, надо, - говорит Князь, стаскивая практически до колен белье. Его ладонь тут же обхватывает ягодицу. – Блять, - шепчет он. – Знаешь, - его голос вибрирует, - жаль, что я не бандит, - он прочищает горло. – Ты спрашивала, что происходит? Я отвечу, - он гладит мою попку, а внутри меня начинает зарождаться возбуждение. Моему телу хочется, чтобы его рука опустилась ниже, туда, где между ног начинает тянуть. Сжать ноги не получается, не хочу, чтобы он что-то заметил. Хотя, он и так заметит, с его-то опытом. – У меня на тебя стоит. Сам не знаю, почему, но я хочу тебя. Постоянно. В разных позах, в разных местах. Поэтому, Алина, я тебя не отпущу и не оставлю. Поняла? – меня накрывает волна ужаса, смешанного с возбуждением. – Поняла? – еще раз спрашивает он, и шлепает меня по заднице.
Я подпрыгиваю, пытаюсь подняться, но его рука прижимает меня поперек спины. Его ладонь снова гладит ягодицы, а потом снова опускается, с громким шлепком.
- Ай, - дергаюсь, пытаясь сбросить его ладонь, которая снова шлепает меня.
- Я спрашиваю, поняла? – очередной шлепок.
- Тебе что, бабы не дают, что ты ко мне пристал? – рычу, и снова визжу, подпрыгивая от очередного удара.
- Я себя для тебя храню, чтобы потом тебя затрахать, - шлепок. – И если ты не заткнешься, это будет сегодня.
- Козел, - едва не плачу я. Попка горит, а Князь снова гладит меня по разгоряченной коже.
- Сучка, - говорит мужчина, и, шлепнув очередной раз, отталкивает меня так, что я падаю на пол. – Поправь одежду, и Иван отвезет тебя домой.
Он встает и отходит, снова уставившись в окно. Я поднимаюсь. Губы дрожат, и я едва сдерживаю слезы. Мне больно, стыдно и противно. Я возбуждена и в ужасе. Меня трясет от произошедшего, но я точно знаю, что сделаю завтра. Я подам на расчет и уеду. И пошел он на хрен.
54
Быстро натягиваю трусы вместе с колготками, поправляю юбку, застегиваю дубленку (он ее хренью назвал, а я пол зарплаты отвалила, чтобы стать счастливой обладательницей), и иду к двери, не поднимая головы. Господи, стыд то какой, быть отшлепанной на третьем десятке. Из-за того, что кабинет огромный, до двери делаю несколько шагов, поправляя волосы на ходу. Не думаю о том, что чувствую. Не сейчас. Главное – уйти, а потом разберусь со своими чувствами и нажалеюсь от души.
Дергаю ручку двери, но она не поддается. Упираюсь лбом в дверь и вздыхаю. Это похоже на стон, но мне плевать. Не хочу с ним общаться, говорить, и даже находиться в одном помещении. Он меня пугает. Меня пугает реакция моего тела на его касания. Я в шоке и потеряна.