- Пошли, - бросает мужчина и смотрит на меня сверху вниз. Не знаю, с какого перепуга, но я, вдруг, вспоминаю нашу первую встречу, и краснею. Ругая себя поднимаюсь, пытаясь спрятать глаза, скрыть свои красные щечки. Но он уже увидел все. – Хочешь повторить? – спрашивает тихо, но словно плетью бьет. Или ледяной водой обливает.
- Нет, - возмущаюсь, вызывая у него смех. – Никогда.
- Буду банален, малышка, но “Never say never”*, - он открывает дверь и пропускает меня вперед. Я, приблизительно, понимаю, зачем и мои опасения подтверждаются в туже секунду – его тяжелая ладонь опускается на мою многострадальную задницу. Шиплю, хотя хочется взвизгнуть, но в комнате все еще находится маленькая девочка. – Алина сегодня плохо себя вела, и заслужила на наказание, - слышу за спиной, но это говорится не мне. – А в гостиной подарки лежат. Там и тебе тоже есть.
- Купить ребенка хочешь? – спрашиваю, не оглядываясь.
- Ну, хоть кого-то, - хмыкает он. Мы выходим из комнаты и натыкаемся на весьма недовольную семейную пару. Недовольную друг на друга. – Иван, - мужчина, большой и сильный, вздрагивает, - Жди звонка, - тот кивает, и смотрит на меня с жалостью. – Светлана, спасибо, - говорит Орлов, и от этих слов женщина натягивается как струна, и смотрит виновато на меня.
-Ничего страшного, - тихо говорю. Ну, в самом деле, не знаю, как бы я поступила в такой ситуации. Семья мне дороже, тем более, что Орлова она знает лучше меня и, скорее всего, именно поэтому ему и позвонила. Света подтверждает мои соображения:
- Прости, но муж мне дороже.
Машу рукой, типа: да все нормально, и тут меня шокирует Князь, помогающий мне надеть дубленку. Оглядываюсь, но не вижу ни капли мягкости или хотя бы, успокоения. Он все еще зол.
Не спорю. Вставляю руки в рукава, и чувствую, как ладони мужчины проходят по моим рукам до самых кистей. На мне дубленка, но я все равно покрываюсь мурашками, и становится жарко.
- Обувь надевай сама, - бросает Орлов, скривив губы.
- Спасибо, Иван, - киваю мужчине, наблюдающему за мной. – Света, блинчики были вкусные, спасибо, - она кивает, но не смотрит на меня. Думаю, что Иван сейчас ей разложит, почему и зачем меня привез к себе домой.
- Да, Иван, - передразнивает Орлов. – Спасибо тебе огромное, - а когда я с укором на него смотрю, толкает к открытой двери. – Иди, а то лобызаться сейчас начнешь.
- Да пошел ты, - шепчу себе под нос, но сзади слышу рык.
- Алина, я все слышу.
- Пофиг, - все также шепчу я, и замираю, выходя за дверь. Мне придется сейчас зайти в кабинку лифта с этим? Нет, ни за что! Направляюсь к лестнице, но большие ладони накрывают мои плечи, останавливая. Да что там останавливая! Я замираю, как кролик, а хотелось бы прикинуться умершей, как опоссум. Может, тогда, Орлов оставит меня в покое.
- Куда собралась? – слышу над ухом.
- Хочу пройтись пешком, - отвечаю, сдавленным голосом от того, что дыхание Князя все еще согревает моею кожу на щеке.
- С десятого этажа? – делает вид, что удивляется, хотя и ему и мне известно, почему я не хочу ехать с ним в лифте. Если я неловко с Иваном себя чувствовала, то оказавшись в замкнутом небольшом пространстве с Орловым… Ну уж нет.
- Вниз не вверх, - шевелю плечами, чтобы скинуть его руки. – До свидания, - говорю принявшей меня семье, и начинаю спуск. Тяжело вздохнув, за мной следует Князь.
58
58
- Ты можешь поехать на лифте, - не оборачиваюсь, потому что он и так меня услышит. – Хотя в твоем возрасте полезно...
Не успеваю договорить фразу. Орлов хватает меня за плечи, толкает сначала вперед, а gотом, развернув на сто восемдесят градусов, прктически швыряет на стену, выбивая дух. Он зол. Очень, просто дико зол. Его глаза прожигают меня на сквозь, пригвождая к стене.
- Не знаю, выпороть тебя, или затрахать до смерти, - рычит мужчина, нависая надо мной. Мне бы задрожать от страха, от ужаса завыть, но нет… Я чувствую, как покрываюсь мурашками, а внизу живота собирается жар. Вспоминаю нашу встречу в кабинете, и… - Глаза твои, блядские…Алина, что ты со мной делаешь…
- Я, - он не дает говорить, дышать, думать. Он прижимает меня к стене, и обрушивается на губы. У меня нет никакого шанса отбиться или вырваться. Я бью его, но безрезультатно, да и не долго. Сдаюсь. Цепляюсь за него, царапаю одежду, а хочется тело. Чувствую, как загорается каждая клеточка, и ощущаю, как мое тело льнет к его.
Губы Князя беспощадны. Зубы тоже. Он прикусывает нижнюю губу, и когда я ахаю, язык мужчины врывается в мой рот. И все. Я больше ничего не соображаю и не думаю. Включаются инстинкты, желание, страсть. Тело мелко дрожит не от холода, а от того, что хочет большего.