- Я не собираюсь замуж. Никогда. А к вашему сведению, я приехала в большой город, чтобы работать в одной из лучших школ страны, с ее инновационными технологиями, с новыми разработками и возможностью творческой работы. Это можешь Лизе передать.
- Ты обиделась? – спрашивает мужчина, глядя на меня. – Она же ребенок.
- Но ты-то нет, - коротко отвечаю, окидываю его взглядом.
Остальную часть дороги я молчу.
Когда машина подъезжает к подъезду, я выхожу сразу же, и наклонившись, говорю, глядя Орлову в глаза:
- Оставь меня в покое. Если ты зайдешь ко мне в квартиру, я тебя убью. Не получится тебя, убью себя.
Наверное, мое лицо о многом ему сказало, потому что Орлов кивнул, и сразу же уехал, как только я открыла дверь в подъезд.
Поднимаюсь домой, захожу, не включая свет, и иду к окну. Обнимаю себя руками и смотрю в темный двор. Я здесь несчастлива, чужая, никому не нужная.
Плачу и начинаю собирать сумки.
59
Наутро я уже знаю, что буду делать. Сумки собраны – этим я занималась всю ночь. Заявление написано, директор школы не любит набранные на компьютере, поэтому все заявления пишутся от руки.
Я не завтракаю. За ночь извела себя так, что кусок в горло не лезет. Иду в душ, и пугаюсь сама себя. Я же не просто собирала вещи, я ревела. И не из-за Орлова. Из-за разрушенных надежд. Не каждый раз выпадает возможность найти работу своей мечты. Я нашла, но из-за одного ужасного вечера, из-за одной моей слабости пойти на поводу даже не у подруги, а так, просто сотрудницы я потеряла все.
Собираюсь на работу, наношу макияж, чтобы перекрыть синяки и отеки под глазами, зачесываю волосы так, чтобы ни одна волосинка не выбивалась, и отправляюсь на работу. Возможно, если мне разрешат уволиться сразу, в последний раз.
Не разрешают. Директор кричит на меня, рвет заявление, доказывает, что я делаю большую ошибку, но когда я начинаю плакать, она говорит:
- Дело в мужчине?
- И не только, - не знаю зачем, но я делюсь с ней своими переживаниями, и повторяю слова Князя, не говоря о том, кто он. Если она узнает, кто стал последней каплей, то сразу же ему передаст.
- Алина Вячеславовна, - она тяжело вздыхает. – Я ведь тоже не местная, - вкидываю на нее заплаканные глаза. – Мне тоже было тяжело, я тоже была лимитой. Но, мне удалось все пережить, перетерпеть.
- Я не смогу, - машу головой. – Это не вся история. Остального я рассказать не могу. Пожалуйста, - складываю руки, как в молитве. – Увольте меня.
- Хорошо, - подумав самую длинную минуту в моей жизни, говорит директриса. – Только вам нужно отработать две недели. Закон никто не отменял, - говорит она, когда я пытаюсь возразить. – Да еще и замену вам найти нужно. Середина года ведь, разобрали лучших специалистов.
- Хорошо, - киваю, хотя это меня не радует. Не хочу еще две недели видеть недовольные лица сотрудников, взгляды соседей, людей на улице. Мне кажется, что они все знают, что я не местная и все смотрят с упреком, обвиняя во всех смертных грехах.- Я напишу новое заявление? – спрашиваю, а не утверждаю. Все-таки директор мой начальник, и если она меня не уволит, мне придется работать и дальше, потому что уйти по статье не выход.
- Пишите, - она машет рукой, и я ухожу, пусть и не с облегчением, но все же с какой-то надеждой на то, что скоро покину и город, и людей живущих в нем.
Первая неделя проходит достаточно быстро. Я погружаюсь в работу, честно провожу роки, и, как мне кажется, иногда даже лучше, чем раньше. Дети довольны, родители не жалуются, администрацию все устраивает. Родителям не рассказываю о своем решении, чтобы не пугать и не расстраивать. Сумки так и стоят собранные посреди квартиры. Орлов не появляется. Не пишет, не звонит. Неужели раньше нельзя было оставить меня в покое? Тогда я бы продолжала работать, и смогла бы справиться со всеми недоброжелателями. А так нет… Он поломал спину моему верблюду*
Понедельник последней недели в качестве учителя английского языка и жительницы столицы встречает меня снегом и морозом. Кутаюсь в свою дубленку, окунаю лицо в волны шарфа, и натягиваю шапку на уши. Зима, как всегда, пришла неожиданно, и к ней не только коммунальщики не готовы, но и я.
- Надо было пуховик надеть, - бурчу, пробираясь к автобусной остановке. – Хорошо, хоть ума хватило колготы под брюки надеть.
Пока приходит автобус, замерзаю до состояния анабиоза. С трудом заталкиваю себя в автобус, радуясь тому, что ехать долго, а значит, успею отогреться. Как всегда надеваю наушники, включаю музыку и стараюсь ни о чем не думать.