- Я не понял, - он смотрит на ногу. – Ты чего хромаешь?
- Порезалась, - пожимаю плечами, и рука тоже начинает болеть. – Сидела себе спокойно в кафе, и надо же было, этим двоим припереться, - откуда-то появляется злость. – А теперь я как инвалид! – делаю шаг в сторону. – Вань, может все-таки я пойду. Скажете, что сбежала, из машины выпрыгнула, испарилась. А? Вы же можете придумать что-нибудь?
- Нет, - коротко отвечает мужчина, и подхватывает меня на руки. – Обхвати шею.
- Вань, ну зачем я ему? Ну, вы же видели его женщин. Я видела, как Света на меня посмотрела. Я просто игрушка, которой нельзя играть, - канючу, хотя понимаю, что Иван будет выполнять приказание Орлова, а не мою просьбу. – Ну, я вообще не подхожу, вы же видите.
- Как раз я вижу, - он вдруг ухмыляется. – Девочка, ты даже не представляешь, что я вижу.
Иван замолкает, потому что рядом оказывается Лиза, которая шипит точно ее дядюшка:
- Сколько вас ждать? Вы че там любезничали? – я удивленно смотрю на подростка. – Что? – перехватывает мой взгляд.
- Ты знаешь слово «любезничали»? – Иван заходит в лифт уже вызванный Лизой. – Ничего себе!
- Я, знаешь ли, читать люблю, - бурчит Лиза. – И вообще… - ее бурчание прерывает звонок телефона у Ивана.
- Лизок, - обращается к девочке охранник. – Возьми в правом кармане и ответь.
- Я? – Лиза кривится, но достает телефон и подносит его к уху Ивана. В этот момент лифт открывается, и мы выходим в коридор, странной компанией.
- Да, - Иван наклоняется в сторону Лизы вместе со мной. Я цепляюсь за его шею. – Хорошо. Я сейчас спущусь, - говорит мужчина. В это время племянница Орлова открывает дверь. – Так, врач приехал, я сейчас вернусь, - мужчина несет меня через небольшой квадратный коридор с огромным зеркалом. В нем я успеваю заметить свои всклокоченные волосы и бледность. И если второе практически всегда со мной, то первое меня смущает. Как только Иван опускает меня на стул в кухне, я принимаюсь приглаживать непослушные пряди.
- О, Господи! – вдруг слышу восклицание у себя за спиной и подпрыгиваю от неожиданности. – Что ж это такое?
- Здрасьте, - Лиза снимает одежду и возвращается в коридор, чтобы повесить куртку в шкаф. В это время меня обходит женщина, одетая в удобную одежду и передник. – Это не что? А кто? Мария Степановна, это – Алина, - девочка указывает на меня, а после указывает на женщину. – Алина – это Мария Степановна, помощница Олега, - отмечаю про себя, что девочка не назвала ее домработницей, что очень неожиданно, а именно помощницей. – А Алина девушка Олега, - Лиза ухмыляется.
- Не слушайте ее, - я тяжело вздыхаю. – Я учитель Лизы.
- Ну да, - девочка хмыкает. – Я в душ, - говорит коротко и уходит.
- Кто вас так? – спрашивает Мария Степановна, осматривая рукав пиджака и штанину.
- Не знаю, - пожимаю плечами. В этот момент в кухню заходит Иван с маленькими щупленьким мужчиной.
- Вот наша пострадавшая, - указывает на меня охранник. - Ранение в руку и в колено. Алина, это врач, Николай Степанович, - говорит Ваня.
- Добрый вечер, - поворачиваюсь к доктору. – Зря вы приехали, у меня все хорошо.
- Боже, деточка, где же хорошо, - помощница Орлова подносит тазик с водой и ставит на стол предо мной. – У вас же весь рукав кровью пропитан.
- Так, - доктор выдыхает. – За воду спасибо, - кивает женщине. – А теперь, все разбежались и дали мне посмотреть на ранения.
- Да какие ранения! – я хмыкаю, и получаю грозный взгляд мужчины.
- Это мне решать, - он помогает мне снять пиджак, ну а на блузе разрезает рукав ножницами. Оказывается, с ним был саквояж, полный инструментов и медицинских препаратов. – Вы обезбол переносите легко?
- Аллергии никогда не… - моя речь обрывается на полуслове, когда я вижу, как мужчина набирает в шприц какую-то жидкость. – А может не надо?
- Может и не надо, но нужно, - говорит он. – Сама сидеть сможешь, или позвать кого, для того, чтоб тебя держали?
- Смогу, - не совсем уверенно отвечаю, и зажмуриваюсь, когда мужчина вводит иглу рядом с раной. Вырывается шипение изо рта, а из глаз слезы.
- Ваня! – зовет доктор. Охранник появляется через секунду. – Держи ее, и если что – под нос, - он указывает на пузырек нашатырного спирта, скорее всего.
Когда начинает действовать анальгетик, Николай Степанович промывает рану, и оказывается, что она не очень глубокая. Даже непонятно, откуда столько крови натекло.