Рита покраснела, а я понял, что иногда ее передник и платье валялись на полу в его спальне.
— …сказал мне, чтобы я… Он предупредил, что яд не убьет… Что это безопасно для госпожи… И обещал, что я останусь при госпоже в его доме! Я перейду в дом маркиза, и мне повысят жалование! Только не убивайте, умоляю!
Внезапно замерла, глядя на меня.
— Так это… вы… — прошептала она. — Я… я узнала вас…
Ее грудь вздымалась от волнения.
Я протянул руку, словно хочу помочь встать, она ухватилась за нее и… застыла с открытым от ужаса ртом. По ее телу побежали узоры изморози. Она просто застыла с широко распахнутыми глазами и открытым от боли и удивления ртом.
Я видел, как последняя слеза скатилась по покрытому инеем лицу. И я знал, что вместе с этой слезой ее покинула жизнь.
— Какой дешевый подарок, — усмехнулся я, глядя на замерзшую девушку. — Такой даже дарить стыдно.
Я развернулся и направился прочь.
Снег хрустнул под сапогами — звук, как треск костей.
Я направлялся в свое поместье.
Я не снял плащ. Не снял маску. Она стала частью меня, как дыхание. Как боль.
Мое поместье встретило меня тишиной.
Открыв дверь кабинета, я содрал с себя плащ и маску и упал в кресло и замер.
Сегодня она коснулась меня.
Сама.
Она захотела.
Я помню, как ее пальцы — тонкие, холодные, дрожащие — скользнули по моей груди по ткани. Медленно. Сладко.
Я не двигался.
Не дышал.
Я запоминал.
Каждое прикосновение. Каждую дрожь в ее руке. Каждый вздох, который она сдерживала, когда я не отталкивал ее.
Я хочу, чтобы она дышала моим именем. Чтобы ее руки крепко сжимали простыню, как будто она способна спасти ее от моей страсти.
Я представил, как она снимает мою перчатку. Как её губы касаются моего запястья. Как она шепчет: «Я хочу, чтобы ты сделал со мной, что пожелаешь…» — и я не останавливаю её, давая волю темным желаниям.
Я представил, как эти же пальцы скользят по моему телу — без плаща, без рубашки, без маски. Как они скользят по моим плечам, как спускаются на грудь. Все ниже, ниже. Пока она не почувствует, как сильно я хочу ее. Пока она не доведет мое тело до состояния, что я буду готов разорвать ее на части и воплотить все то, о чем шептала тьма в моей душе.
Я хочу сотворить с ней чудовищные вещи, и я хочу, чтобы ей это нравилось.
Дворецкий постучался.
Тихо. Как всегда.
В руке он держал приглашение — черный, с золотым гербом. Делагарди.
— Господин, — сказал он, не глядя мне в глаза. — Приглашение на Черный Бал. В поместье Лионеля Делагарди. Через три дня. Посыльный ждет вашего решения.
Я не ответил. Я стоял у окна. Снег падал. Тишина. Только мое дыхание. Только ее след на моей коже.
Я смотрел на окно.
На сад.
На то место, где она стояла, когда я впервые увидел ее — в снежной мгле, с глазами, полными надежды.
Я смотрел на приглашение.
Маркиза Делагарди.
Она будет там.
В черном бархате. В вуали.
И я буду там. Только глядя на меня, она вряд ли поймет, что я и есть то чудовище, которое дарит ей вырванные сердца.
Глава 49
— А вас интересует непосредственно магия холода? — спросил Лиор, откладывая газету. Его пальцы с перстнем задержались на бумаге, как будто он взвешивал не слова, а саму идею разговора со мной.
Я посмотрела на него сквозь вуаль, и в этот момент вспомнила.
Иней.
Как он полз по стеклу, оставляя за собой узоры, словно невидимый художник рисовал моё имя ледяными штрихами. Как он покрывал мою кожу после его прикосновений — жгучий, болезненный, живой. Как он замерзал на моих губах, когда он говорил: «Ты моя».
В моей жизни никогда такого не было. Десять лет я делала в постели только то, что должна делать приличная супруга. Все было по одному надоевшему сценарию. Холодный поцелуй, рубашка, которую я снимала, руки мужа, которые скользили по моему телу, как чужие. Я чувствовала их холод даже через рубашку. Как будто это не ласка, а обязанность. Принудительная. А мой взгляд смотрел на часы или в окно… Он считал секунды до конца. А я — до того момента, когда смогу встать и уйти. Когда смогу снова стать невидимкой.
Мужу было все равно, что я чувствую в этот момент, ведь приличная жена не должна стонать или кричать. Ей не должно быть хорошо. Она должна быть рада только потому, что муж решил посетить ее спальню. Этого вполне достаточно для женского счастья.
— Да, меня интересует именно магия льда, холода и снега, — выдохнула я. Голос прозвучал тише, чем я ожидала. Но честно. Слишком честно. Будто я призналась не ему, а себе.