Глава 66
Эти слова больно ударили меня.
То есть, погодите… Он готов бросить меня в темницу за свою возлюбленную?
— То есть, ты готов ее бросить на костер? За свою Лизетту? — заметил убийца, словно прочитав мои мысли.
— Теперь уже нет. Я знаю, что она не убийца, — послышался голос Лиора. — Я знаю, что убийца — ты.
— Да, только доказать ты это никак не сможешь, а пострадает она, — в голосе была неприкрытая насмешка. — А я не хочу, чтобы моя малышка пострадала. Но, как оказалось… Видит моя девочка, я честно пытался найти с тобой общий язык.
Я чувствовала, что все вокруг застыло, словно в ожидании удара.
— Так и быть, — послышался смех убийцы. — Я дам тебе время до Черного Бала. Чтобы ты сжег все, что ты сумел накопать.
Я бросилась бежать в дом. Не помня себя, я вбежала в свою комнату, закрывая дверь. Значит, Лиор искал улики, доказательства… Он готов был предать меня правосудию…
Послышался стук.
— Войдите, — прошептала я, сидя в кресле.
В комнату вошел Лиор.
— Мадам, — произнес он. — Скажите мне, только честно… Что случилось перед тем, как умерли Лизетта и ваш муж?
Я подняла на него глаза, понимая, что ему нужна правда. Правда. Про его Лизетту.
— Мадам, я слышал кое-что… Про изнасилование, — прошептал Лиор.
Я стиснула зубы, а потом подняла на него ледяной взгляд.
— Да, это правда, — прошептала я, а плечи дернулись. Я словно снова очутилась в той ужасной ночи, когда спасения ждать было неоткуда.
— Кто-то может подтвердить ваши слова? — осторожно произнес Лиор.
Я понимала, что правда защищает убийцу. Что правда спасает жизнь Лиору. И не могла ее не сказать.
— Можете сходить к конюху, к Гаррету, — прошептала я. — Или позвать его сюда. Как вам будет угодно. Ведь именно он должен был уничтожить меня в ту ночь.
Лиор попросил дворецкого позвать Гаррета.
Не прошло и десяти минут, как на пороге появился огромный детина.
— Простите, я хотел бы вас кое о чем спросить, — произнес Лиор. — По поводу той ночи. Когда вам отдали приказ обесчестить госпожу…
Гаррет бросил взгляд на меня. Я кивнула. Мол, говори, как есть.
— Ну… Господин и мисс Соун собрали всех слуг мужского пола. И мисс Соун сама выбирала. Я ей очень понравился. Она сказала, что я огромный, страшный и от меня жутко воняет. Но вызвался кучер господина. И тогда я сказал, что я согласен! И выбрали меня. Я бы никогда не причинил боль госпоже. Но мисс Соун просила, чтобы я избил ее и… Я боюсь сказать это при госпоже… Грубо, короче…
Он замялся и опустил глаза.
— Я могу идти? — спросил Гаррет. — А то я сено не донес. А лошадушка голодная.
— Иди, — кивнула я.
Как только дверь за ним закрылась, я посмотрела на Лиора.
— Вы узнали, что хотели? — произнесла я, а голос дрогнул. — Надеюсь, ваша правда стоила того, чтобы я снова пережила мысленно эту ужасную ночь.
— Мадам, — прошептал Лиор, протягивая ко мне руку.
— Уходите, — отвернулась я. — Оставьте меня одну. Я сейчас никого не хочу видеть…
Я услышала за спиной шаги и легкий скрип приоткрывающейся двери.
— Мадам, если вы захотите, чтобы вас кто-то выслушал… Если вам нужна поддержка, — начал голос Лиора, а я поморщилась. — Вы можете позвать меня…
Тишина. Я просто ничего не ответила.
Дверь мягко закрылась, словно боясь потревожить мои мысли.
Дворецкий принес обед. Я поела совсем чуть-чуть. Больше не хотелось.
— Зал уже украшен. На приглашения уже ответили. Я бы хотел утвердить с вами меню…
— Полагаюсь на ваш вкус, — кивнула я.
— Как скажете, — кивнул дворецкий, а мне было откровенно все равно, что будут есть гости на этом балу. Сейчас сердце замирало, прислушиваясь к тишине.
Я ждала, когда он придет. Мучительные минуты складывались в часы. Когда служанка унесла почти нетронутый ужин, я взяла в руки тонкую ночную рубашку и прижала ее к груди.
Мой взгляд скользил по зеркалу, чтобы увидеть знакомый узор. Время было уже за полночь, а я свернулась в кресле в тонкой рубашке и ждала.
Тишина.
Я сидела перед зеркалом, глядя на своё отражение. Оно казалось мне чужим — слишком бледным, слишком напряжённым, слишком… живым.
Тонкая ночная рубашка цвета тумана на рассвете была единственным, что скрывало мою кожу. Я медленно провела ладонью по плечу, вспоминая его прикосновение. Не перчатку — нет. Его пальцы. Холодные, сильные, жадные. Как они касались моей шеи, оставляя после себя узоры изморози, словно вырезали моё имя.