Я не сопротивлялась.
Потому что я знала эти руки.
Эти перчатки — черные, тонкие, как кожа смерти.
Этот запах — вишня, пропитанная кровью, и металл, что остыл в крови.
Тот самый запах, что пахнет моей тьмой.
Он прижал меня к себе — так, что мое тело вписалось в его, как будто мы были созданы друг для друга. Я чувствовала каждое движение его мышц — как будто он был не человек, а стихия, обретшая форму.
Каждый удар его сердца — ударом по моему собственному.
Каждая мышца, напряженная от желания разорвать всех, кто осмелился прикоснуться ко мне — это была не ярость. Это была одержимость.
Одержимость, которая не шепчет «я тебя люблю».
Она режет горло, чтобы никто больше не дышал твоим воздухом.
— Ты моя, — прошептал он, и его голос был хриплым, как шёпот дьявола. — И если кто-то посмеет тебя тронуть… я сделаю так, что они будут молить о смерти.
Я закрыла глаза. И впервые за всю свою жизнь почувствовала: я не одна. Я — его. И этого достаточно.
Впервые в жизни мне хотелось кому-то принадлежать. Хотелось стать чем-то нежным, женственным, прекрасным, зная, что рядом есть тот, кто вырвет тебя из лап смерти.
Я попыталась обернуться, но увидела маску. Огромные крылья распахнулись за спиной, и мы оторвались от снега.
Бросив взгляд вниз, я увидела росчерки крови, три тела и перепуганного кучера, как живой мазок в пейзаже смерти, который пытался успокоить лошадей.
И всё это — для меня.
А потом и это исчезло в снежном вихре.
Я вжималась в его тело, мысленно шептала о том, чтобы он не бросал меня. Я — не плакала. Я смеялась.
Внутри.
Тихо.
Как будто я только что родила свою новую душу.
Я увидела, как мы приземляемся на тот самый балкон, с которого меня стащили.
Пара секунд — и я чувствовала его тепло. Его дыхание — холодное, как ледяной ветер, но оно было моим. Его сердце — билось в такт моему.
Я хотела сказать: «Останься. Не уходи. Я не выбрала его. Я выбрала тебя. Я всегда выбирала тебя».
Но я не успела.
Он отстранился и взлетел.
Разорвал тьму.
Разорвал воздух.
Разорвал моё сердце.
Силы мне изменили. Я не смогла его угадать… Он ушел… Он уверен, что я выбрала Лиора.
А мне… Мне плевать на свет. Да, это — справедливость, законы, забота.
Но он не слышит, когда ты шепчешь в темноте: «Помоги», не приходит, когда ты плачешь в одиночестве, не приносит тебе кровь на снегу, не вырезает твоё имя на стекле инеем и не знает, что ты рада смерти.
Я уцепилась за балюстраду, глядя на пар, который вырывался из моих губ — как последний вздох души, которую только что отняли.
Карет под домом уже не было. Гости разъехались. Видимо, потеряв интерес к мероприятию, как только я исчезла.
Я вошла в зал, глядя на черное кружево на полу, осколки бокала, растоптанные цветы.
— Мадам! Вы… вы целы?! Вы не ранены? - послышался голос, а ко мне, хрустя осколками, спешил Лиор.
Я смотрела на него.
На его бледное лицо.
На его трепещущие руки.
На его искренний страх — за меня.
И чувствовала жгучую боль. Я проиграла в игре. Я больше никогда его не увижу… Я проиграла… И в этом нет моей вины. Точнее, есть… Я не знаю, что мне делать!
— Да, не ранена. - едва слышно ответила я, видя, как пламя свечей дрогнуло от того, что в зал ворвался ветер из незакрытой двери на балкон.
Лиор стоял передо мной, низко опустив голову.
— Простите, - сглотнул Лиор, не поднимая глаз. - Я… я не смог вас уберечь…
Я молчала. Мне нечего было ему сказать. Сейчас внутри меня что-то надрывно кричало и скреблось, и мне казалось, что если я открою рот, то это будет не слово, а крик.
Он развернулся и направился вон из зала, оставив меня одну в черном бархатном кресле среди остатков пиршества и праздника.
Ветер шевелил бумажки на полу, трогал лепестки, а Лионель равнодушно и надменно смотрел со своего портрета, возле которого стояли погасшие свечи.
Я не знаю, сколько просидела так. Мне было плевать.
Дверь открылась, а я увидела Лиора с саквояжем. На нем был дорожный плащ.
— Я пришел попрощаться, - произнес он.
В его голосе горечь. Такая, словно сегодня он потерял душу.
— Мне жаль, что так вышло, - выдохнул он. - Я не смог вас уберечь, поэтому мне незачем здесь оставаться.
В этот момент его рука сжала ручку саквояжа так, что она заскрипела.
Несколько секунд тишины. Мне нужно что-то ответить, а я не знаю что.
— Арманд Вельшир, - внезапно произнес Лиор.
Я дернулась, поднимая голову.
Он не смотрел на меня.