А когда кадр сменился, я увидела какой-то дорого обставленный кабинет, где девушка сидела на шикарном кожаном диванчике на фоне пафосных книжных полок, сделанных под старину. Я почему-то подумала, что каждая из стоящих на этих полках книг стоит целого состояния. Но при этом вряд ли кто-то их реально читает.
Затем камера показала крупным планом соседний диванчик, я увидела, что на интервью Алекс пришел с Софией. У меня внутри все сжалось от наплыва эмоций.
Они сидели рядом и мило улыбались друг другу. Алекс что-то рассказывал, посматривая на нее, а потом взял ее за руку. Его взгляд… Я его узнала бы из тысячи. Этот взгляд, наполненный нежностью и заботой, тот самый, который я так всегда любила, и сейчас он был обращен к ней.
– Скажите, вы так долго уже в статусе жениха и невесты, когда вы наконец-то объявите дату свадьбы?
– Ну, я думаю, – ответил Алекс, глядя на свою невесту, – В ближайшее время мы будем обсуждать этот вопрос, и как только определимся с датой, то сразу же всем сообщим.
У меня скрутило желудок и я побежала в туалет. Меня выворачивало, а в голове стучала только одна мысль: “Этого не может быть…”
Я снова и снова прокручивала в голове сказанное Алексом. Черт, да все это лажа. Это все несерьезно, он просто сказал это на камеру!
Мне потребовалось все мое мужество, чтобы вернуться и продолжить смотреть это интервью. Лучше бы я этого не видела. Не зря я всегда ненавидела свои дни рождения, вот и в этот раз судьба преподнесла мне жесткий подарок.
Все это время, что Алекс рассказывал про свой бизнес, он всегда вставлял “Мы”, “Наши”, “Вместе”... И с нежностью смотрел на Софию.
Нет, это уже не было похожа на фальшь, мне уже не казалось, что они играют роли, они действительно выглядели как жених и невеста, которые готовы в скором времени пожениться.
Пока я пыталась успокоить себя, убеждая, что все не так, как мне кажется, девушка-репортер после интервью начала рассказывать о том, какой это будет славный Союз. Кратко показала какие-то фотографии, видимо предоставленные Софией, где они с Алексом в обнимку позирует на камеру.
И последнее, что меня окончательно добило, это последний кадр этой проклятой передачи.
Снова на экране мелькнул зал, где проводилось то пресловутое подписание века, и камера поймала в кадр как Алекс страстно целует Софию в укромном уголке, но как только видит, что его снимают на камеру, грубо поднимает руку и машет, чтобы папарацци убирались.
При этом он инстинктивно загородил Софию от камеры, этот жест напомнил мне тот день, когда Альберт точно также пытался закрыть меня от своей бывшей. Вот это настоящее дежавю.
Я пересматривала снова и снова, не знаю сколько раз, наверное, всю ночь. Это жалкая минута с их поцелуем говорила мне о многом. Целый год я любила человека и жила ради него, верила ему… Черт, он же говорил, что она его абсолютно не интересует. И все, что они делают – это только показное! Какого же черта он тогда делал с ней, скрывшись от посторонних глаз? Судя по выражению его лица и по испугу, он явно не ожидал, что его кто-то увидит.
Значит, он целовал ее не для публики, а потому что хотел поцеловать.
Слезы так сильно сдавили грудь, что я не могла дышать. Лучше бы он придушил меня во время секса до того, как я увидела это проклятое видео! Тогда бы я умерла счастливой.
Боль. Это единственное, что я сейчас чувствую. Наверное, лучше бы она была физической, ведь тогда ее можно было бы заглушить. Но душевная боль другая. Она поглощает человека полностью. Не дает ни малейшего шанса спрятаться от нее.
Он был единственным человек, которому я могла доверять полностью и без остатка. Наверное, именно поэтому, его предательство для меня так болезненно, ведь он последний от кого я могла такого ожидать.
Может быть, он и не был таким идеальным, каким выглядел в моих глазах. Не отрицаю, что могла просто не увидеть предпосылок к тому, что сейчас произошло, ведь я была без ума от него.
Я была уверена, что этот человек не предаст меня, всегда будет на моей стороне. Я многое бы могла ему простить, но не это. Он растоптал меня. Уничтожил. Он предал мое доверие и разбил мое, и без того больное сердце – вдребезги.
Мыслей в моей голове сейчас так много, что можно свихнуться. Вот бы хоть одна из них была позитивной. Хоть одна приносила бы радость, а не эту ноющую боль и пугающую пустоту в душе. Но я прекрасно понимаю, что в ближайшее время они будут моими спутниками. Будут преследовать меня, пока его образ не исчезнет из моего сердца. Но проблема заключается в том, что я не знаю, исчезнет ли он вообще.