Зачем покинула Апреля?
Зачем пошла с Ромой?
Я его пожалела. А жалость – плохой советчик!
Внезапно врезаюсь во что-то спиной. Во что-то твёрдое и... дышащее. Оцепенев, бросаю взгляд через плечо. Ещё одна бандана. Ещё один череп.
Господи!
Слышу глухой смех возле уха. Ещё один парень сбоку. Меня окружают.
Дышать трудно. Паника накрывает, ноги подкашиваются...
Оседаю на пол. Меня хватают за руки. Голоса, смех... Кто-то трогает мои плечи, гладит поясницу и бёдра... Чувствую, как прижимают к стене спиной. Нависают. Три лица, скрытых маской. Нависают, нависают, нависают...
Зажмуриваюсь. Стою неподвижно. Считаю секунды.
Один, два, три, четыре...
Неожиданно ощущаю мягкое прикосновение к лицу. У виска шелестит чей-то шёпот:
– Я заберу тебя отсюда.
Глава 13. Я заберу тебя отсюда.
Апрель
Богдан встаёт передо мной. На лице – широкая улыбка, руки в карманах.
– Апрель! Брат! Куда спешишь?
Смотрю на него. Потом в сторону дома, куда ушла Алиса.
– Отойди.
– Не могу, – кривит губы в надменной усмешке. – Пресса хочет фото. Два брата Монстровых. Для имиджа Monstroff Group. Отец настаивает.
– Мне плевать.
– Мне тоже. Но у нас есть обязанности.
– Какие? – вздёргиваю подбородок.
– Быть детьми Валерия Монстрова. Частью этой семьи, – втирает какую-то чушь. – Давай, Апрель, будь паинькой. Пять минут. Улыбнёмся, обнимемся, покажем, какая у нас дружная семейка.
Сжимаю челюсти. В центре сада вижу Людмилу с целой гвардией фотографов. Там выставляют световые приборы, готовятся к фотосессии.
Эта опция не для всех присутствующих. Позже, после фотосессии семейки Монстровых, там ещё пофоткают избранных, деток из элиты. Не таких, как Алиса. А таких, как Анжелика – подружка Богдана.
Людмила машет нам рукой, подзывая к себе.
– Одна минута, – бросаю сухо.
– Отлично! – Богдан хлопает в ладоши. – Пойдём.
Пытается положить руку на моё плечо, но я отшатываюсь. В груди наливается тяжестью камень, ведь я иду не за Алисой, а наоборот, отдаляюсь от дома.
– Мальчики! Сюда! Встаньте рядом! – щебечет Люда.
Богдан встаёт слева от меня.
– Расслабься, – шепчет он. – Улыбайся. Мы же любим друг друга, братишка.
Вспышка. Щёлк! Ещё одна. Снова щёлк!
Мы с Богданом одного роста и почти одной комплекции. Но черты лица совершенно разные. Богдан похож на отца, я – на свою мать.
– Ещё разок! – кричит фотограф.
Вспышка. Вспышка.
Богдан всё-таки умудряется меня приобнять, фотографы ликуют.
Щёлк, щёлк...
– Улыбайся, Апрель, – не скрывая сарказма, повторяет Богдан.
Растягиваю губы в улыбке и тоже кладу руку на его плечо.
– Оо, супер! – довольно восклицают фотографы, продолжая этот ад.
Спрашиваю у брата, почти не шевеля губами:
– Фотки нужны для имиджа компании или чтобы поправить мою репутацию?
– Догадливый. Хвалю, – он отвечает так же, едва шевеля губами.
Картонные улыбки застыли на наших лицах.
– Я не планирую оставаться надолго. Скажи отцу, пусть не тратит деньги на мой имидж.
– Сам скажи. Или впадлу поговорить с ним по душам? Не понимаю... Что он тебе сделал, м? Взял в семью, дал фамилию. А ты наворотил дел и свалил на два года. О тебе ничего хорошего не говорят, братец. А отец хочет сделать тебя приличным человеком в глазах публики. Вернуть тебя в этот город. В наш город. Он и твой тоже. Но что ты делаешь в ответ, а?
Он говорит уже открыто. Мы больше не позируем.
– И что же я делаю в ответ? – уточняю я.
– Ты приводишь в наш дом её. Ты понял, о ком я. О дочке врага.
– Ты сам её пригласил, – отбриваю с улыбкой. – А мне пришлось идти с ней. Из-за тебя и твоих дебильных игр.
Он подходит ближе, встаёт почти вплотную. И шепчет у моего виска:
– Вот и не мешай моим дебильным играм. Отойди в сторону. Забудь про дочь Волкова. Ну чё тебе стоит, а? Ты же большой любитель сваливать от проблем. Вот и вали.
– Мальчики, – вклинивается Людмила. – Что происходит?
– Ничего, – отшатываюсь от брата и от неё. – Фотосессия закончена.
– Ещё парочку! – просит фотограф.
– Я сказал – всё! – отрубаю.
Иду к дому. Богдан догоняет.
– Апрель, стой!
– Отвали.
Хватает меня за локоть. Разворачивает к себе.
– Мы ещё не закончили.
– Закончили.
– Ууу... какой злой братец, – ухмыляется Богдан. – А мне нравится твой новый образ. Апрель, которому не всё равно на какую-то шмару – это реально что-то новое.
Кулаки сжимаются. Пру на брата.
– Врежешь мне на моей днюхе? Давай! – подначивает он.
К нам уже спешит охрана. А то, что мы привлекли к себе всеобщее внимание гостей, и так понятно.