– Не хотела?! – он делает шаг вперёд. – Ты знаешь, через что я прошёл? Ты хоть представляешь?!
Слёзы жгут глаза. Мотаю головой:
– Прости... Прости, пап...
Апрель выходит из машины. Медленно. Закрывает дверь. Обходит Dodge. Встаёт чуть в стороне. Руки в карманах. Лицо мрачное, злое. В глазах – буря.
Отец переводит взгляд на него, и что-то в его лице меняется. Оно становится жёстче. Холоднее.
– Монстров, – произносит он с презрением.
Апрель молчит. Не отводит глаз.
– Конечно. Конечно, это ты. Ну по-другому, блять, и быть не могло!
Отец так странно смотрит в небо, словно с кем-то говорит.
– Папа, он ни при чём! Он просто...
– Просто что, Алиса? – отец снова смотрит на меня. – Просто подобрал тебя пьяную? Просто увёз на заброшенную парковку? Просто провёл с тобой всю ночь в машине?
Краснею до корней волос. Это звучит... Это звучит не так. Совсем не так!
– Мы ничего не... Он просто помог! На вечеринке мне стало плохо, и он увёз меня оттуда. И мы просто... просто ждали рассвета...
– Ждали рассвета, – повторяет отец с горькой усмешкой. – Как романтично.
– Это не то, о чём ты думаешь!
– А о чём я думаю, Алиса? – он подходит ближе, водит носом у моего лица, а потом цедит сквозь зубы: – Я думаю о том, что моя дочь всю ночь пропадала неизвестно где с сыном человека, которого я ненавижу всеми фибрами души. Я думаю о том, что она соврала мне, ушла на вечеринку Монстровых, напилась там и теперь стоит передо мной босая, в мятом платье, пытаясь убедить меня, что ничего не произошло!
Каждое слово как пощёчина.
– Н-ничего не произошло, – шепчу я, заикаясь.
– Сядь в машину, – повторяет жёстко.
– Пап...
– Алиса. Сядь. В машину. Сейчас же.
Молча кивнув, иду к полицейской машине. Но останавливаюсь.
Туфли. Мне нужны туфли.
Разворачиваюсь. Иду обратно к Dodge, открываю заднюю дверь. Апрель касается моей руки. Я отстраняюсь и шепчу:
– Прости за отца... И ничего не говори, пожалуйста... И прости.
Вижу, как сжимаются у него челюсти, как желваки ходят ходуном.
Он не виноват во всём случившемся. Он помог мне. Он отговаривал меня идти на эту вечеринку, а я не послушалась. И получила хороший урок.
Апрель молча отходит в сторону. Я заглядываю под сиденье.
Вот они, мои туфли. Точнее одна. Валяется на коврике. Ищу глазами вторую – она торчит из-под переднего сиденья. Засунув туда руку, хватаю за каблук, и пальцы касаются чего-то ещё. Похоже на ткань.
Вытаскиваю туфлю. И вместе с ней – какую-то тряпку. Разворачиваю.
Чёрная бандана. С белым черепом посередине.
Сердце сначала ухает, потом замирает.
Смотрю на бандану. Потом на Апреля. Он стоит полубоком, не сводя глаз с отца. Не видит, что я держу в руках.
Череп. Такой же, как тот, что был на лицах тех троих. Которые окружили меня. Которые трогали меня. Где был Апрель в тот момент?
Пытаюсь вспомнить. Рома увёл меня. Мы говорили. Потом он ушёл. Потом... черепа.
Сколько прошло времени? Минута? Пять? Десять? Где был Апрель всё это время?
Мы сидели за столиком. Потом Лена утащила меня танцевать. Потом подошёл Рома. Потом... всё смазалось, поплыло...
А потом те трое.
И потом Апрель. Нашёл меня. Спас.
Но как быстро он нашёл?
И почему бандана в его машине?
– Алиса! – резкий голос отца.
Вздрагиваю. Сжав бандану, засовываю в туфлю. Быстро. Чтобы никто не заметил. Захлопываю дверь и иду к отцу. Босая. Туфли в руках.
Он открывает дверь полицейской машины.
– Садись.
Сажусь на заднее сиденье, и дверь тут же захлопывается.
Смотрю в окно.
Отец подходит к Апрелю. Встаёт вплотную. Тычет пальцем в его грудь, говорит что-то. Лица не вижу, но по позе понятно – угрожает. Апрель стоит неподвижно. Не отступает. Не отводит глаз. Лицо каменное.
Отец тычет ещё раз. Ещё что-то говорит.
Распахиваю дверь и с отчаянием кричу:
– Папа, прекрати!
Он разворачивается и идёт к машине. Садится за руль, хлопнув дверью. Заводит мотор и тут же стартует.
Я оборачиваюсь. Смотрю в заднее окно.
Апрель стоит у своего Dodge. Смотрит нам вслед. Лицо его ничего не выражает. Но глаза...
В глазах – буря.
Мы уезжаем.
Отец рявкает:
– Ты под домашним арестом на всю жизнь!
Глава 16. Сталкер.
Апрель
Телефон Алисы лежит на кровати. Белый чехол с нарисованным цветком, похожим на ромашку. Девичий. Нежный. Как она.
Беру в руки. Телефон заблокирован, и я не пытаюсь подобрать пароль.
Кладу обратно.
Её косуха висит на спинке стула. Снимаю. Подношу к лицу и глубоко вдыхаю. Её запах... Зажмуриваюсь.