Апрель нависает надо мной. Одеяло накрывает нас обоих, создавая кокон из темноты и тепла. Его тело – горячее, тяжёлое, реальное. Запах окутывает меня со всех сторон: вишня, дым, что-то ещё... острое, мужское... Не могу определить, что именно, не могу дать названия, но от этого кружится голова.
Он целует меня снова.
Медленно.
Так медленно, что хочется закричать.
Его губы скользят по моим – мягко, но настойчиво. Потом ниже: к подбородку, к углу челюсти, к шее.
Задыхаюсь.
Его дыхание обжигает кожу. Губы оставляют за собой след – мокрый, обжигающий. Я чувствую, как по телу разливается жар, начиная от того места, где он целует, и расходясь дальше – к груди, животу, ниже.
Его рука на моей талии. Тяжёлая. Уверенная. Пальцы сжимают слегка, потом расслабляются. Скользят под край футболки. Касаются кожи.
Вздрагиваю. Не могу сдержаться.
– Руки холодные... – выдыхаю.
– Сейчас согреются, – отвечает он, не отрываясь от моей шеи.
И правда, его рука становится теплее с каждой секундой. Она двигается вверх по животу медленно, ощупывая каждый сантиметр. Потом по рёбрам. Останавливается прямо под грудью.
Я перестаю дышать.
– Можно? – спрашивает он тихо, поднимая голову.
Смотрит на меня в темноте.
Киваю. Язык не слушается. В горле пересохло.
Он тянет футболку вверх. Медленно. Дразняще медленно. Ткань скользит по коже. Я поднимаю руки, помогая ему. Футболка соскальзывает с головы. Он бросает её куда-то в сторону.
Теперь я лежу перед ним в одном бюстгальтере.
В одном чёртовом бюстгальтере.
Чувствую прикосновение чего-то горячего. Или это его взгляд?
Апрель смотрит на меня, не отрываясь. Глаза привыкли к темноте, и я вижу, что он рассматривает меня – медленно, жадно, словно хочет запомнить каждую деталь.
Щёки полыхают. Хочу прикрыться руками, но не двигаюсь. Лежу, замерев под его взглядом.
– Ты красивая, – шепчет он наконец.
Голос низкий. Хриплый. Искренний.
Краснею ещё сильнее. Хорошо, что темно. Хотя, наверное, он всё равно видит.
Снова целует. Медленно. Глубоко. Язык скользит по моему, и я отвечаю. Неумело, но отвечаю.
Потом он спускается ниже: шея, ключицы. Целует впадинку между ними. Потом ещё ниже – туда, где начинается грудь.
Выдыхаю резко.
Его рука скользит по моему бедру. Ведёт вверх, потом вниз, потом снова вверх и ныряет за спину. Пальцы находят застёжку бюстгальтера.
Апрель замирает.
Я тоже замираю.
Всё моё тело напряжено, как струна.
– Можно? – спрашивает он снова.
Голос тихий. Но в нём слышится какой-то надрыв. Словно он из последних сил держит себя в руках.
– Я... – начинаю, но голос дрожит так сильно, что сама себя не узнаю. – Я не знаю...
Он смотрит мне в глаза. В темноте почти не видны черты его лица, но я чувствую его взгляд.
– Скажи «нет», – произносит он медленно, – и я остановлюсь.
Не отвечаю.
Не знаю, что сказать.
Хочу. Боже, как же я хочу! Но одновременно боюсь. Так сильно, что руки дрожат.
Что будет, если мы продолжим?
Что изменится между нами?
Что, если я не понравлюсь ему?
Что, если я всё испорчу?
– Алиса, – он проводит рукой по моей щеке, убирая прядь волос. – Я не буду делать того, что ты не хочешь. Слышишь?
– Я хочу... Но...
– Но? – повторяет он мягко.
– Боюсь.
Он кивает. Не смеётся. Не злится. Просто кивает.
– Чего боишься?
– Всего, – выдыхаю. – Что это... что мы... что будет потом...
Слова путаются. Не могу сформулировать. Слишком много мыслей в голове, и все они кричат одновременно.
Он ложится рядом со мной. На бок. Рука остаётся на моей талии. Но больше он ничего не делает, просто лежит.
– Ничего не будет, если ты не хочешь, – говорит тихо.
– Я хочу, – повторяю упрямо. – Но не сейчас. Не так.
– Как «не так»?
– Отец за стеной, – шепчу я. И от этих слов становится ещё страшнее. – И я... я никогда не...
Замолкаю.
Он замирает. Даже дыхание останавливается.
– Никогда? – переспрашивает он.
Кажется, ошеломлённо.
Качаю головой.
– Никогда.
Тишина длится слишком долго. Наверное, в мире Апреля такую, как я, называют чудачкой. Да и не нужны такие там, в мире Монстровых.
Но я такая, да.
До Ромы у меня были отношения. Всего одни. С Олегом. И он не настаивал на сексе, потому что боялся моего отца. Мы встречались три месяца. Потом был Рома. И всё... Всё! Я неумёха маленькая, блин!
Слышу, как глубоко и медленно дышит Апрель. Потом подтягивает одеяло и укрывает меня. Заботливо. Нежно.
– Тогда точно не сейчас, – говорит в итоге. – Не здесь. Не так.
– Ты... – мой голос дрожит. – Ты не злишься?
– Нет, – он целует меня в лоб. – Я идиот, что вообще начал.