Смотрит на меня тяжело.
– Монстров, – произносит холодно.
– Дядя Гена, – отзываюсь с усмешкой.
Вижу, как его передёргивает.
Дядей Геной для меня он был в детстве. А когда я отбился от рук в шестнадцать, он стал «товарищем полицейским». И никак иначе.
– Ты читать не умеешь? Или просто тупой? – выплёвывает он.
– Ни то, ни другое.
– Тогда почему ты здесь?
– Хочу увидеть Алису.
Он усмехается. Коротко. Зло.
– Она не хочет тебя видеть.
– Она мне так не сказала.
– Сказала. Сообщение получил?
– Получил. Но там было другое. Хочу услышать от неё. Лично.
Волков качает головой.
– Не услышишь. Она под домашним арестом. Без телефона, без возможности выйти из дома. Из-за тебя.
Сжимаю челюсти.
– Я хотел помочь.
– Помочь? – насмешливо. – Ты напоил её. Увёз чёрт знает куда. Избил её друга до сотрясения мозга. Это ты называешь помощью?
Теперь усмехаюсь я. Иронично.
В глазах Волкова всё выглядит именно так. И он прав. Но только в том, что тот Ромео пострадал от моих рук.
Волков подходит ещё ближе. Ствол поднимается. Смотрит на меня.
– Слушай внимательно, мальчик, – голос низкий, жёсткий. – Ты оставишь мою дочь в покое. Навсегда. Понял?
– Нет, – выдыхаю, медленно опуская руки. – Не понял.
Он прищуривается.
– Нет?
– Нет.
Опускает ружьё. Но не убирает.
– Хорошо. Тогда объясню по-другому.
Делает паузу, глядя мне в глаза.
– Пять лет назад на стройке твоего отца погибли трое рабочих, – произносит медленно, чётко. – Обвалился недостроенный этаж. Причина – экономия на материалах. Халатность. Нарушение техники безопасности. Валерий Монстров замял дело. Деньги. Связи. Подкуп свидетелей. Семьям погибших заплатили. Заставили подписать бумаги о неразглашении. Дело закрыли.
Он делает шаг вперёд, ствол ружья упирается мне в грудь.
– Но у меня остались доказательства. Показания, экспертизы. Всё, что нужно, чтобы открыть дело заново и посадить твоего папочку на двадцать лет.
Сердце бьётся медленно, тяжело. Бух... Бух...
– Вы блефуете.
– Проверь, – он пожимает плечами. – Приблизься к моей дочери ещё раз. Попробуй.
– Этого мало, – говорю глухо. – Одного дела мало. Его адвокаты вытащат.
Волков усмехается.
– Думаешь, это всё?
Его голос становится тише. Опаснее.
– Три года назад Monstroff grop строила мост через реку. Выиграли тендер. Как? Взятка мэру. Два миллиона долларов. Наличными. Дело уже в разработке у полиции, фсбшников.
Молчу.
– Это называется коррупция, мальчик, – продолжает Волков. – Уголовная статья. Плюс отмывание денег через подставные фирмы. Плюс уклонение от налогов. Плюс дело о гибели рабочих.
Он выпрямляется.
– Сложить всё вместе – и твой отец сядет пожизненно. А корпорация Monstroff развалится. Всё, что он строил, рухнет. Понял?
Перевожу взгляд на окно. На её окно. Штора всё так же закрыта. Она не знает, что я здесь. Не знает, что я должен сделать какой-то ебанутый выбор.
Она или отец.
– Я всё понял, – говорю глухо.
Волков кивает.
– Вали отсюда. И больше не возвращайся.
Сажусь в тачку. Уезжаю. Гоню по городу под сто сорок. В башке – хаос.
Торможу на парковке перед кинотеатром «Мир». Въёбываю по рулю кулаком.
– Блять!
Пишу сообщение Богдану.
«Забудь об Алисе. Лучше передай отцу, что он серьёзно вляпался. Коррупция, гибель рабочих на стройке. Федералы им занимаются».
От Богдана мгновенно приходит ответ.
«Принял, брат».
Глава 22. Арест снят.
Алиса
Стук в дверь – тихий и осторожный, как всегда.
– Алисочка! – голос Ольги. – Завтрак готов. Спустишься?
Лежу на кровати, уставившись в потолок. Пятый день. Или шестой? Сбилась со счёта.
– Не хочу, – отвечаю глухо.
– Твой отец хочет поговорить, – она делает паузу. – Это важно.
Хм... Серьёзно, пап? Подсылаешь Ольгу? А самому что, гордость мешает?!
Он почти не разговаривал со мной несколько дней. Молчал. Игнорировал. Смотрел сквозь меня, как сквозь стекло. А теперь хочет поговорить?
Сажусь.
– Хорошо. Сейчас спущусь.
Ольга уходит. Слышу её шаги по лестнице.
Смотрю на себя в зеркало. Выгляжу, конечно... под стать заключённому в СИЗО. Волосы растрёпаны, под глазами тени. Лицо бледное. Футболка мятая.
Мне ничего не хочется. Совсем ничего.
Пыталась найти Апреля в ВК, чтобы написать ему хотя бы с ноутбука. Но не нашла его профиль. Апрель, наверное, думает, что я не хочу с ним общаться...
В ту ночь, когда он хотел вновь пробраться в мою комнату, заявился отец и закрыл наглухо окно. После чего сделал что-то с ручкой – и теперь моё окно не открывается совсем.