Открываю рот, собираясь ответить, но слова застревают в горле.
– За что тебя... избили?
Дверь участка открывается, и выходит Волков. Я резко отшатываюсь от неё. Отстраняюсь от прикосновения. От всего. Разворачиваюсь и ухожу.
Иду быстро, не оглядываясь. В сумерки города. Иду пешком к клубу за своей тачкой.
Ноги гудят. Голова раскалывается. Всё тело – сплошная боль.
Но я иду и иду. И не останавливаюсь, пока не слышу сзади звук мотора.
Машина притормаживает рядом. Окно опускается.
Волков.
– Садись, – говорит он. – Поговорим.
Останавливаюсь. Его лицо спокойное, но в глазах что-то жёсткое.
Открываю дверь, сажусь. Машина трогается с места и медленно катится по улице. Оба молчим. Тишина тяжёлая, долгая.
И раз уж он ничего не говорит, начинаю:
– Я вроде не отсвечиваю больше в жизни Алисы. Чё неймётся-то?
Волков усмехается.
– Ты тут ни при чём, – отвечает спокойно. – Этот клуб давно на контроле. Вчера взяли торговца.
– И нас заодно, – хмыкаю.
Он снова замолкает.
– Послушайте, – выдыхаю я. – Я оставил Вашу дочь в покое. А Вы не трогайте мою семью, ясно?
Волков поворачивает голову. Взгляд холодный.
– Это угроза, сынок?
– Да.
– Смельчак, – лыбится, качает головой.
Потом его лицо становится серьёзным, жёстким.
– Может, ты и оставил мою дочь в покое, – говорит он медленно, – вот только легче не стало. Она почти не выходит из комнаты. Выглядит так... так, словно вся жизнь из неё ушла. Это ты виноват.
Сердце сжимается от боли. Но я не показываю её.
– Не перекладывайте с больной головы на здоровую, – отрубаю жёстко. – Алиса – Ваша проблема. Вот и решайте.
Волков сжимает руль так, что пальцы белеют.
Впереди светофор. Красный.
Он останавливается. Я открываю дверь и выхожу.
Да пошёл он нахер со своими нравоучениями! Он мне никто!
Иду дальше, не оглядываясь.
Глава 28. Кто первый, тот и...
Апрель
Пирс 13. Снова.
Не думал, что вернусь сюда так быстро. Но вот я здесь. В стае брата. В окружении его компании.
Музыка долбит так, что басы вибрируют в рёбрах. Народу человек пятьдесят, может, и больше. Девчонки в коротких платьях визжат и смеются. Румяные. Кто-то согревается танцами, кто-то кутается в пледы и объятья парней. Парни с бутылками пива орут что-то друг другу. Дым от сигарет стелется над деревянным настилом.
Богдан в центре. Как всегда. Король своей маленькой империи. А я стою у импровизированного бара – два стола, заваленных бутылками и пластиковыми стаканами. Пиво в руке тёплое, невкусное.
Наблюдаю.
Не ради Богдана я здесь. Хочу прощупать этого Ромео. Понять, что у него на уме. Насколько он опасен для Алисы.
Рома тусуется с Остапом и Степаном неподалёку. Смеётся громко – слишком громко, чтобы быть искренним. Пьёт виски со льдом. Синяков на лице уже не видно. Жаль!
Он заметил меня сразу, как только я появился. Взгляд у него холодный, настороженный. Я кивнул ему издалека. Нейтрально. Он кивнул в ответ.
Напряжение между нами звенит как натянутая струна, готовая лопнуть.
Богдан пробирается через толпу ко мне. Хлопает по плечу так, что пиво чуть не выплёскивается.
– Ну что, братишка?! – орёт, перекрикивая музыку. – Рад, что пришёл?
– Ага.
– Давай же! Расслабься, наконец! – толкает меня локтем. – Вечер только начался, девчонки горячие, бухло бесплатное. Кайфуй!
Усмехаюсь коротко.
– Постараюсь.
Богдан ржёт и снова исчезает в толпе, где его уже ждут две девчонки с бокалами мартини. Я остаюсь на месте. Пью тёплое пиво, курю...
Мне надо как-то во всё это влиться. Может, жизнь Богдана – реально жизнь, а? Потому что моя уже давно похожа на фикцию. Я словно зритель, наблюдающий со стороны, а не главный герой.
Минут через двадцать подходит рыжая девчонка в платье до середины бедра.
– Ты Апрель? – спрашивает она с широкой улыбкой.
– Да.
– Я Вика! – садится на ящик из-под пива рядом со мной. – Хочешь потанцевать?
– Не особо.
Она фыркает и наклоняется ближе. Её духи бьют по рецепторам резким цветочным запахом.
– Ну и ладно тогда! Просто посижу здесь с тобой.
Я пожимаю плечами. Мне всё равно.
– Не подашь плед? – указывает пальцем на стопку пледов на баре. – Ну или сам меня согрей...
Протягиваю ей плед, она кутается в него. Девчонка болтает без остановки: про универ, про подруг, про то, как познакомилась с Богданом... Её голос сливается с музыкой, превращаясь просто в шумовой фон. Я киваю иногда – там, где надо. Но не слушаю особо.