Хочет её напоить. Сука!
Алиса бежит к лестнице. Считаю до трёх и иду за ней.
Она поднимается наверх довольно быстро, ни разу не обернувшись. Я преследую её беззвучно.
Она сворачивает в коридор. Ошиблась этажом, вообще-то. Останавливается. Оглядывается. Ищет что-то глазами.
Тихо подхожу сзади и резко хватаю её за запястье. Она вскрикивает. Оборачивается.
– Ты...
Не дав ей договорить, тащу в свою комнату. Открываю дверь, быстро втаскиваю Алису внутрь и захлопываю за нами.
Алиса выдёргивает руку, отшатывается от меня и замирает посреди комнаты. Дышит часто. Глаза широко распахнуты.
Я стою у двери. Музыка едва слышна, здесь довольно тихо.
Слишком тихо. Кажется, я слышу, как херачит её пульс. Или это мой...
Алиса скрещивает руки на груди, подбородок с вызовом вздёргивает вверх.
– Ну и что дальше? – её голос звучит спокойно, может, даже безэмоционально, хотя я ожидал другого.
– Что ты делаешь здесь, Алиса? – спрашиваю глухо.
Она не отвечает сразу. Просто держит мой взгляд. Потом медленно усмехается и говорит неторопливо:
– А тебе какое дело, Апрель? Между нами всё кончено. Хотя я даже не уверена, что было что-то. Короче, дай мне уйти.
Глава 32. Его голос.
Алиса
Саундтрек – Шёлк. Ваня Дмитриенко.
Он не двигается. Стоит у двери и не пытается подойти.
Внутри меня буря из противоречивых чувств. Тело требует, чтобы подошёл, коснулся. Голова против. Мозг всё ещё пытается подчинить глупое тело, напоминая, что я тут ради мести.
Снизу едва уловимо доносится музыка. Песня знакомая. Популярная сейчас. Слышится чей-то крик.
– Выключите нахер эту попсятину!
Музыка стихает. Апрель вдруг начинает двигаться. Рывком сдёрнув с себя толстовку, бросает её на кровать и проводит по волосам ладонью. Выглядит растерянным.
– Давай поговорим.
Идёт прямо на меня.
Оо... Нет-нет-нет!
Отшатываюсь. Глаза, наверное, испуганные сейчас, а я не хотела давать ему эмоцию страха. Мне пофигу должно быть! Но это «лицо» держать больше не получается.
Лепечу какую-то глупость:
– Мне нужно вниз. Я пришла сюда веселиться. Музыку слушать.
Он хватает за руки, я вырываюсь.
– Апрель, не надо!
Он буквально загоняет меня в угол. Или я сама себя туда загнала...
– Ты спрашиваешь, какое мне дело... – говорит он глухо. – Какое мне дело, Алиса?
Я зависаю, глядя в его глаза – сейчас почти чёрные, бездонные.
Его рука поднимается. Пальцы скользят по моей щеке. Медленно. Нежно.
Дёргаюсь. Отворачиваю лицо.
Он хватает меня за подбородок. Разворачивает обратно.
– Хочешь знать, какое мне дело? – шепчет он. – После того, как ты танцевала с ним внизу?
– Я...
– После того, как ты позволила ему себя трогать?
– Апрель...
– После того, как ты смотрела на меня, а прижималась к нему?
Сердце колотится. Я пытаюсь вырваться. Он не отпускает.
– Отпусти!
– Нет.
– Я сказала...
И он вдруг целует меня, не давая ни секунды на подготовку.
Яростно. Жёстко. Безжалостно.
Губы прижимаются к моим. Зубы кусают. Язык проникает внутрь.
Пытаюсь оттолкнуть его. Упираюсь ладонями в грудь и давлю. Сильно. Он не отстраняется. Наоборот – подаётся ближе. Его тело прижимает меня к стене. Руки ложатся на мою талию. Крепко. Властно.
И я отвечаю.
Целую в ответ. Руки сами скользят вверх. По его груди. По плечам. В волосы.
Я ненавижу его! Ненавижу за то, что бросил. За Вику. За то, что заставил меня прийти сюда.
Но я не могу остановиться.
Он отрывается от моих губ. Резко. Дышит тяжело.
Я тоже дышу. Часто. Неровно.
Он отступает на шаг. Смотрит на меня. Глаза тёмные. Опасные. Потом наклоняется и вдруг начинает петь, касаясь губами моего уха:
– Сгораю на губах твоих бордовым цветом...
Голос...
Его голос – низкий, бархатный, с хрипотцой на концах слов. Он пробирается под кожу, задевая нервные окончания.
– И ломай меня, как ломят сигареты...
Это интимнее, чем поцелуи. Это... невозможно передать словами.
– Сколько ни беги, Алиса, всё повторится вновь. Там, где умирает ненависть – рождается любовь.
Мне кажется, он ломает меня этой песней, своим голосом. Ломает и склеивает заново. И я зависаю в этом моменте бесконечной поломки и склейки. Больно – и тут же хорошо. Больно – и хорошо...
Он поёт тихо. Почти шёпотом. Но каждое слово слышно чётко.
Про прикосновения. Про кожу. Про то, как он сгорает.
Его дыхание обжигает моё ухо. Пальцы скользят по моей талии. Медленно. В такт мелодии.
Я не могу дышать.
Не могу думать.