– Поехали уже, – бормочет. – Пока я не умерла от стыда.
Трасса стелется под колёса, город тает в зеркале заднего вида. Поля, деревни... Лес, подступающий всё ближе.
Алиса вертит головой, пытаясь угадать маршрут.
– Куда мы едем?
– Секрет.
Беру её руку и переплетаю наши пальцы.
Наконец сворачиваю на просёлочную дорогу. Машину потряхивает на ухабах.
– Ты меня не убивать везёшь? – щурится подозрительно.
– Зависит от твоего поведения.
Смеётся. И от этого смеха что-то тёплое разливается в груди – глупое, незнакомое.
Дорога обрывается. Глушу мотор. Перед нами – поляна, заросшая высокой травой. Вдалеке лес чернеет на фоне гор, а небо такое синее, что больно смотреть.
Алиса выходит из машины. Замирает.
– Апрель... – голос тихий. – Это...
– Нашёл случайно. Когда катался.
– Ты сюда... кого-то приводил?
Подхожу сзади. Обнимаю, крепко прижимая к себе.
– Только тебя.
Она разворачивается в моих руках. Смотрит снизу вверх – серьёзно, испытующе.
– Правда?
– Правда.
Плед на траве. Бутылка вина. Сэндвичи, которые я сам собрал утром.
Алиса откусывает, жуёт задумчиво. Потом спрашивает:
– Апрель.
– М?
– Расскажи про Москву.
Не ожидал такого вопроса. Отставляю стакан.
– Ну... Москва как Москва. Народу много, жизнь кипит.
– Я же не об этом, – она забавно куксится. – Почему ты уехал?
Не знаю, готов ли к этому разговору. И готова ли она. Долго молчу, устремив взгляд в сторону.
– Отец выгнал, – говорю наконец. – Мне было девятнадцать.
Она охает.
– За что?
– Избил одного парня. Сильно. Слишком сильно.
Она не отшатывается, не смотрит с ужасом. Просто слушает.
– Почему?
– Он сказал кое-что про мою мать. И я... сорвался. Не помню толком, что было. Очнулся – он лежит, кровь везде, меня оттаскивают.
– И отец выгнал?
– Сказал, что устал от меня. Что я – позор для семьи. Что Богдан никогда бы так не поступил.
Передразниваю его голос:
– Ты не Монстров. Ты – ошибка.
Алиса садится ближе. Её плечо касается моего.
– Это неправда.
– Может, и правда. Я тогда реально был... – ищу подходящее слово, – ...неуправляемый.
– И что потом?
– Уехал в Москву. К дядьке по матери. Он меня особо не ждал, но пустил. Первые месяцы работал на стройке – таскал мешки, мешал раствор. Платили копейки, но на еду хватало.
– А потом?
– Потом начал петь.
Она поднимает голову, улыбается.
– У тебя хорошо получается. В Москве, наверное, было полно фанаток.
Фыркаю.
– Ну естественно! На улицах, в переходах, у метро... Ты бы видела... Сын Монстрова в подземке с гитарой наперевес и с шапкой для денег на асфальте.
– Ты умеешь играть на гитаре?
– Мать научила. Давно. Единственное, что от неё осталось.
Алиса молчит. Потом тихо произносит:
– Спой мне.
– Я не пою больше.
– Но это же неправда! Ты пел мне недавно! – говорит с деланым возмущением.
– Это была разовая акция.
– Ну пожалуйста...
Обнимает меня за шею, начинает чмокать в щёки и шептать: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...» Не добившись результата, переходит к безотказному приёму – щекотке.
Валимся на плед, нежно боремся, смеёмся. Она оказывается подо мной. Фиксирую её руки одной рукой, прижав их к пледу над головой Алисы.
– Сейчас будет месть, – предупреждаю грозно.
– Ну давай, – с вызовом вздёргивает подбородок. – Я, кстати, не боюсь щекотки.
Ага, конечно.
Прохожусь пальцами по её ребрам – и ничего не происходит. Щекочу подмышки – Алиса дёргается, но терпит. Я продолжаю, невесомо касаясь её шеи. И, кажется, нахожу её слабое место. Она взрывается хохотом, пытаясь вырваться. Щекочу её шею губами, языком...
– Сдаюсь, сдаюсь! – визжит Алиса.
Целую её. Когда отстраняюсь, она шепчет:
– Ты споёшь мне?
Вздыхаю.
– Хочешь услышать какую-то особенную песню?
Качает головой.
– Пусть это будет импровизация.
– Окей.
Размышляю недолго. Начинаю тихо напевать, почти касаясь губами её волос.
– You’re the fire in my veins, the poison I crave... (Ты – огонь в моих венах, яд, которого жажду...)
Она замирает. Пальцы сжимают мою футболку.
– Every breath you take is mine to keep. (Каждый твой вдох – мой, и я его храню...)
I’ve been lost in the dark, drowning in rain... (Я был потерян во тьме, тонул под дождём...)
But you pulled me up from the deep. (Но ты вытащила меня со дна...)
Пауза. Её дыхание сбивается.
– So don’t run, don’t hide, don’t slip away...(Так что не беги, не прячься, не ускользай...)