– Алиса, – представляюсь я.
– Очень приятно, Алиса. Ты ко мне?
– К тебе.
– Первая татуха?
Словно у меня на лбу написано, что первая.
– Первая, да.
Дима кивает и указывает на стену с эскизами.
– Ну выбирай. Или уже знаешь, чего хочешь?
Достаю телефон и показываю картинку, которую нашла ещё в больнице. Крыло. Небольшое, изящное, с тонкими линиями перьев.
– Вот такое. На левую лопатку.
Дима берёт телефон, рассматривает, прищурившись.
– Симпатично. Размер какой?
– Сантиметров десять. Может, двенадцать.
– Сделаем. Садись вон туда, сейчас всё подготовлю.
Апрель устраивается на потёртом кожаном диване у стены. Я сажусь на кушетку, стягиваю через голову свитер, оставаясь в майке на бретельках.
– Лифчик расстегни, – говорит Дима буднично. – Мешать будет.
Чувствую, как щёки заливает краска. Апрель деликатно отворачивается к стене с эскизами, хотя я вижу, как дёргается уголок его губ.
Дима переносит рисунок на кальку, прикладывает к лопатке.
– Так нормально?
Кручу головой, пытаясь разглядеть свою спину в зеркале.
– Чуть выше. Да, вот так.
– Окей.
Включает машинку.
– Готова?
Чёрт, не знаю.
– Готова.
Игла впивается в кожу – острая жгучая боль. Непроизвольно дёргаюсь.
– Терпи, – голос Димы спокойный. – Первые минуты самые хреновые, потом привыкнешь.
Апрель подходит ближе, садится на стул напротив меня и молча протягивает руку. Хватаюсь за его пальцы, стискиваю.
– Больно? – спрашивает тихо.
– Терпимо.
– Врёшь.
– Немного.
Он усмехается и гладит мою ладонь большим пальцем.
Проходит десять минут, двадцать. Боль и правда становится привычной, фоновой. Жужжит машинка, пахнет антисептиком, за окном моросит дождь.
– А тебе тут что набивали? – спрашиваю, чтобы отвлечься.
– Первую. Волка. На плече. Мне шестнадцать было, дурной совсем.
– Почему волка?
– Да чёрт его знает, – он пожимает плечами. – Мне казалось, что это круто.
– А сейчас?
– А сейчас думаю, что идиотом был.
Дима хмыкает, не отрываясь от работы.
– Нормальный волк вышел. Чё ты гонишь?
– Нормальный, – соглашается Апрель. – Но набивал по тупой причине. Просто картинка. Без смысла.
– Все в шестнадцать набивают по тупым причинам, – Дима меняет иглу. – Это потом уже мозги появляются.
Я терплю около двух часов. Наконец жужжание стихает.
– Готово. Смотри.
Смотрю через плечо на своё отражение. На лопатке, красное и припухшее, расправилось крыло. Маленькое. Одинокое. Красивое.
– Нравится? – Апрель нежно водит пальцем рядом с припухшей кожей.
– Очень. А тебе?
– Отлично вышло. А почему одно? – он хмурится. – Обычно же два делают. Симметрия, всё такое.
Смотрю ему в глаза.
– Второе набью, когда вырвусь окончательно.
Он не переспрашивает. Не уточняет. Просто кивает – медленно, понимающе.
Дима заклеивает татуировку плёнкой, объясняет, как ухаживать – не мочить, мазать пантенолом, не сдирать корочки. Апрель расплачивается, отмахиваясь от моих попыток достать кошелёк.
– Бросай это дело, – говорит Дима мне на прощание. – Татухи затягивают. Через месяц за второй придёшь, помяни моё слово.
– Приду, – обещаю я. – Обязательно приду.
На улице моросит дождь. Стоим под козырьком, смотрим на мокрый асфальт.
– Спасибо, – говорю тихо.
– За что?
– За тату. За всё.
Апрель поворачивается ко мне, убирает прядь с моего лица.
– Когда уедем, будет второе крыло?
– Когда уедем – обязательно.
Он притягивает меня к себе и целует – осторожно, бережно. Я закрываю глаза и думаю о том, что крыло на лопатке горит и саднит. И что это хорошая боль. Правильная.
– Поехали обратно, – Апрель отстраняется первым. – Тебе отдыхать надо.
– Ещё минуту. Хочу просто постоять.
Он не спорит. Обнимает меня сзади, кладёт подбородок мне на макушку. Мы стоим под козырьком тату-салона, смотрим на дождь и молчим.
Одно крыло. Пока одно.
Но скоро их будет два.
– Апрель, я хочу признаться.
– В чём?
– Я не буду писать заявление на Рому. Мы уедем, а он останется тут с проблемами. Пусть просто живёт с тем, что сделал.
Чувствую, как он тяжело и медленно вздыхает. Потом произносит:
– Зря. Лучше бы компетентные органы, чем мой брат. Или я.
Не понимаю...
А У МЕНЯ ДЛЯ ВАС СЮРПРИЗ!
Новинка про третьего героя Корпорации монстрофф)
Очень-очень приглашаю на перевоспитание Остапа