— Ты ведь одна живёшь, да?
— Ну... да.
Делаю шаг ближе. Она не отступает. Только щурится — опасно, как кошка перед прыжком.
— Жди в гости тогда.
— Ты не посмеешь, — шипит в ответ.
Наклоняюсь к её уху.
— Сегодня в полночь. Я приду.
Остап Омаров — самбист, который привык брать своё. Дерзкий, упрямый, не умеет отступать.
Соня Бжассо — гимнастка, которая никого не подпускает. Холодная, острая, сосредоточенная на победе.
Десять дней до Нового года. Заснеженный лагерь посреди Ленобласти. И никакой возможности избежать друг друга.
наглый герой
дерзкая героиня
как им друг друга не убить?
Будет весело и страстно! Присоединяйтесь)
ОДНОТОМНИК! ХЭППИ ЭНД - ГАРАНТИРОВАН!
Глава 43. Кто из нас больший монстр?
Апрель
На Пирс 13 сложно проехать на машине, но я знаю путь.
Додж стоит у самого края. Пялюсь на горизонт, на темнеющее небо. Волны лижут сваи где-то внизу, мерно, монотонно.
– Мне сказали, что ты хочешь уехать, – нарушает уже затянувшееся молчание Богдан.
Открываю окно, закуриваю.
– И кто сказал?
– Отец. Это ты в порыве брякнул? Или?
– Или.
– С ней?
– Да.
Перевожу на него взгляд. Богдан морщится, будто лимон разжевал.
– Опять бежишь, да? Не заебался бегать?
– Я не бегу. И тогда не сбегал, чтоб ты знал.
Богдан считает, что я кинул семью два года назад. И у меня никогда не было желания его в этом разубеждать. А теперь почему-то есть.
Между нами что-то изменилось.
– Меня отец выгнал тогда, – объясняю я. – Но я его не виню больше. Просто он устал от моих выходок. В конце концов, я же бастард, – криво ухмыляюсь.
Богдан выдаёт что-то гортанное. То ли смех, то ли... И это звучит невесело.
– Уверен, что ты бастард, мм? Учитывая то, как отец любил твою мать, скорее уж я – нежеланный отпрыск.
– Да хорош, – отмахиваюсь. – Я свалю, и нам больше не придётся конкурировать. Ни в чём. Твой город, твои правила, и всё такое.
Немного паясничая, пытаюсь съехать на беззаботный тон. Хотя этот разговор задевает какие-то невидимые струны в моей душе.
Мы редко откровенничаем. Точнее – никогда.
Богдан тоже закуривает. Смачно затянувшись, выпускает колечко дыма и протыкает его сигаретой. Переводит на меня взгляд.
– А если я не хочу? – спрашивает вдруг в лоб.
– Чего не хочешь?
– Чтобы ты сваливал.
Пытаюсь найти в его лице, в его словах подвох. Угорает, что ли?
Но нет. Не угорает.
– Что надо сделать, чтобы ты остался? – продолжает на полном серьёзе. – Оставить дочь мента в покое? Окей, считай, уже оставил. Поговорить с её папашей, чтобы он дал вам зелёный свет для отношений? Как-то надавить на него, чтобы не впутывал тебя в их войну с отцом? Что, Апрель?
– Я думаю, наши отцы справятся сами, – задумчиво говорю, постукивая по оплётке руля.
Выкидываю окурок в окно.
– Да, разберутся, – кивает Богдан. – А с этим ушлёпком я разберусь сам.
Бросаю взгляд на заднее сиденье. Богдан тоже поворачивается. Оба смотрим на Рому – притихшего и напуганного до посиневших дрожащих губ. Лицо у него как мел, руки связаны за спиной, его заметно потряхивает.
– Парни, я уже обосрался, если что, – выдаёт он осипшим голосом. – Давайте вы меня уже отпустите.
Отворачиваемся синхронно, продолжаем разговор.
– Что ты хочешь с ним сделать? – спрашиваю Богдана.
– Ясен хрен! То же, что сделал он. Сегодня водичка ещё «комфортнее» для купания.
– И почему я сам не могу этого сделать?
– Потому что ты полезешь его спасать. А я – нет.
О как интересно.
– Вроде я – главный монстр в нашей семье.
Богдан посмеивается.
– Ты уверен? Будем писюнами мериться, кто больший монстр?
– Пацаны, вы охуели? – подаёт голос Рома.
Богдан резко разворачивается, хватает его за грудки и, рванув на себя, впечатывает лицом в подголовник переднего сиденья.
Хрясь!
Кажется, с носом Ромы что-то стряслось.
– Короче... – Богдан садится прямо, нервно разжимает и сжимает пальцы, хрустя суставами. – От тебя требуется немного. Продержи его здесь двадцать минут. Потом им займусь я.
Вижу, что в нашу сторону едут эндуристы. Два байка. Свет фар прорезает сумерки. Богдан собирается выйти. Открывает дверь и начинает вставать. Дёргаю его за рукав куртки – он плюхается обратно.
– Почему? Почему ты передумал? Почему тебя вообще волнует то, что сделал этот мудак? Чё тебя так торкнуло-то?
И я, блять, хочу знать!
– Чё торкнуло? – переспрашивает Богдан. – А ты не понимаешь? Дело в моей башке, – вертит пальцем у виска. – В моей шизе с контролем. Я думал, что этого придурка контролирую, а он вдруг сорвался с цепи.