И Апрель посередине – в джинсах, без майки, весь в татуировках. Чёрно-белые узоры на руках, на груди, на боку. Тот самый волк...
Он смотрится на этой кухне до неприличия правильно. Я режу клубнику и стараюсь не пялиться. Получается плохо.
Он взбивает сливки, мышцы на спине перекатываются под кожей. Отвожу взгляд, сосредотачиваюсь на ягодах. Нож стучит по доске. И сама не замечаю, как начинаю напевать себе под нос:
– Я любовь эту буду теплить и вынашивать так, чтоб она...
– Это что такое?
Вздрагиваю. Апрель стоит прямо за спиной. Когда успел подойти?
– Ничего.
– Ты пела.
– Нет. Я бормотала, – смеюсь, нервно взмахнув рукой.
– А можешь бормотать чуть громче? – просит он.
– Нет...
Щёки горят. Он смотрит на меня, голова чуть склонена набок, в глазах – искры. И вдруг мажет мне щёку сливками. Прямо пальцем, от скулы до подбородка.
– Эй!
Смеётся. Зачерпнув сливки из миски, я мажу ему нос. Он ловит мою руку, притягивает к себе. Целует – сладко, с привкусом сливок.
– Ну пожалуйста, – шепчет на ухо. – Хочу послушать.
– Апрель...
– Пожалуйста, – настойчиво повторяет он.
Прокашливаюсь. У него потрясающий голос. И слух наверняка тоже. Мне стыдно опозориться перед ним.
– Алис, тут только я, – говорит мягко, но с тем же упорством. – Давай.
– Ладно...
Набираю воздуха в грудь.
– Я любовь эту буду теплить и вынашивать так, чтоб она разрослась во мне деревом...
И вдруг он подхватывает. Его голос вплетается в мой, обволакивает, ведёт.
– Чтобы кончики пальцев стали ею окрашены, и чтобы её во мне немерено...
Наши голоса сплетаются и звучат вместе. Мой – тихий, неуверенный. Его – низкий, хриплый, бархатный.
– Не-ме-ре-ноооо...
Замолкаем. Он смотрит на меня. Глаза тёмные, шальные.
– Твой голос... – говорит хрипло. – Он меня возбуждает.
Рывком усаживает меня на столешницу. Холодный мрамор под бёдрами, горячие ладони на талии. Мы оба в сливках – пальцы, лица, одежда. Он целует меня. Я запускаю пальцы ему в волосы, притягиваю ближе. Его губы на моей шее, на ключицах, ниже...
– Апрель...
– М-м?
– Тут...
Хочу сказать, что мы тут как на ладони. Что его отец может приехать. Что его мачеха может в любую секунду спуститься. Она хотела попробовать наше мороженое...
Он отрезает:
– Плевать.
Его руки забираются под мою футболку. Я выгибаюсь навстречу, закрывая глаза...
Мне тоже становится наплевать на всё, когда он рядом. Когда делает со мной то, что делает сейчас.
Хлопок двери.
Мы отскакиваем друг от друга. Я чуть не падаю со столешницы, Апрель ловит меня за локоть.
В дверях кухни – Богдан. Смотрит на нас, показательно морщась. Подходит к холодильнику, берёт банку колы, разворачивается и уходит. Молча. Даже не оглянувшись.
– Что это с ним? – спрашиваю шёпотом.
– Ты забыла? Он всегда такой.
– Мне казалось, с появлением Вари он стал... лучше.
– Лучше, да, – Апрель пожимает плечами. – Но маска прилипла намертво.
Поправляю футболку. Щёки всё ещё горят.
– Давай доделаем мороженое.
Возвращаюсь к миске со сливками.
– Давай.
Апрель встаёт рядом. Раскладываем смесь по формочкам. Апрель убирает их в морозилку и поворачивается ко мне.
– Ну всё. Будем петь дуэтом.
– Что? – мои глаза шокированно распахиваются. И я тут же отрезаю: - Нет!
– Почему?
– Потому что у тебя голос как у... как у... А у меня – никакой.
– У тебя отличный голос.
– Апрель!
– Будем петь дуэтом, – повторяет упрямо. – Я решил.
– Ни за что!
Он смеётся, берёт меня за руку, тянет к лестнице.
– Пошли наверх.
– А мороженое?
– Четыре часа ждать. Найдём, чем заняться.
Поднимаемся в его комнату. Он закрывает дверь, и я падаю на кровать, раскинув руки.
Месяц. Целый месяц мы вместе.
Папа скрипит зубами, но он смирился. Не сразу – были и скандалы, и молчанки, и хлопанье дверьми. Но потом он увидел, как Апрель смотрит на меня, как держит за руку, как обнимает. И смирился.
А ещё я знаю наверняка, что папа благодарен Апрелю за моё спасение. Слышала, как он с Олей откровенничал на эту тему.
Отец Апреля к нам тоже не лезет. Вообще. Будто нас не существует. И это, как ни странно, лучший вариант.
Апрель работает над своим музыкальным проектом. Записывает демо, ищет продюсеров, ведёт переговоры с какими-то людьми из музыкальной индустрии. Его глаза горят, когда он об этом рассказывает. Он нашёл своё.
А я...
Я нашла его.
Он ложится рядом, кладёт руку мне на живот.