Не могу прочитать эмоции на его лице и начинаю бессвязно тараторить:
– Я знаю, это не вовремя. У тебя альбом... и Санти... и всё только начинается... Я не специально, правда! Мы предохранялись, да. Но, видимо, что-то пошло не так, и...
– Алиса, – перебивает он мягко.
– ... я пойму, если ты не готов. Мы можем обсудить варианты. Я не хочу давить, не хочу портить тебе...
– Алиса!
Обхватывает мои щёки руками, и я замолкаю. А он вдруг улыбается. Широко, ошалело, по-мальчишески.
– Мы... У нас будет ребёнок?
Киваю. Не понимаю, что происходит. А он подхватывает меня на руки и кружит – прямо тут, на заснеженной веранде, под звёздным небом. Я визжу, цепляясь за его шею.
– Апрель! Поставь меня!
– Не поставлю!
– Мне нельзя кружиться! Меня тошнит!
Ставит. Но не отпускает – прижимает к себе и утыкается лицом мне в волосы.
– Ребёнок... – бормочет. – Охренеть. У нас будет ребёнок.
– Ты... ты рад?
Отстраняется. Смотрит на меня так, будто я сморозила несусветную глупость.
– Рад? Алиса, я... Я счастлив. Понимаешь? Счастлив!
– Но альбом...
– К чёрту альбом.
– Да Апрель! – возмущённо восклицаю я, топнув ногой.
– Ладно, не к чёрту. Но это подождёт. Это всё подождёт. А ты... вы... – он кладёт ладонь мне на живот. – Вы – главное.
Слёзы текут по щекам. Уже не от страха – от облегчения. От счастья.
– Я так боялась тебе сказать, – шепчу.
– Дурочка.
– Думала, ты...
– Дурочка, – повторяет он и целует меня.
Нежно, бережно.
Стоим на веранде, обнявшись. Снег падает на волосы, на плечи. Из дома доносится музыка и смех.
– Надо вернуться, – говорю наконец. – Тебе скоро петь.
– Подождут.
Стоим ещё немножко. Перешёптываемся.
Слова любви, планы на будущее...
До полуночи – час. Санти настраивает гитару в углу гостиной, Апрель стоит рядом. Они о чём-то негромко переговариваются.
Я сижу на диване, укутавшись в плед. Феликс принёс мне горячий шоколад – без алкоголя, как я и просила. Не стала объяснять, почему.
Пока не стала.
Смотрю на Апреля. На то, как он улыбается, как жестикулирует, как запрокидывает голову, когда смеётся. На татуировки, выглядывающие из-под закатанных рукавов рубашки.
Мой. Весь мой.
И скоро нас будет трое.
Санти берёт первый аккорд. Апрель подхватывает. Голос низкий, хриплый, бархатный. Тот самый голос, от которого у меня мурашки по коже.
Комната затихает. Все слушают.
А я кладу руку на живот и думаю о том, что год назад не могла и представить такую жизнь.
Да, мне лишь девятнадцать.
Ну и что!
Мне больше ничего не страшно.
Вот вроде и конец истории, но всё же не конец)) Ребят мы увидим ещё очень много раз в других романах)
Например у Богдана в истории Его жестокая нежность https://litnet.com/shrt/Nzby
Или у Остапа в его Обморожении https://litnet.com/shrt/11TU
А впереди ещё Вирус, Феликс... И вообще, город у нас вымышленный, и я пожалуй сделаю из него мир в котором будут и другие герои))
Всех сердечно благодарю за поддержку.
Люблю вас. Ваша Кира.
***
Просыпаюсь от головной боли. Такой сильной, что первые несколько секунд просто лежу с закрытыми глазами и пытаюсь понять, жива ли я вообще. Наконец открываю глаза и вижу незнакомый потолок. Белый, с точечными светильниками.
Это точно не моя комната.
Медленно поворачиваю голову. Большая кровать, серое постельное бельё. Пахнет чем-то... мужским. До меня не сразу доходит, что это означает. А когда доходит – внутри всё холодеет.
На мне футболка, которую я никогда раньше не видела. И под ней, кажется, ничего...
Приподнимаюсь на локтях и тут замечаю его. Он стоит в дверях, прислонившись плечом к косяку. Высокий, с россыпью татуировок на теле, тёмные волосы влажные, на бёдрах – полотенце. И всё. Руки скрещены на груди, и он разглядывает меня так, будто я здесь для его развлечения.
«Красивый, сволочь», – это первое, что приходит в голову. И я сразу злюсь на себя за эту мысль.
– Выспалась? – спрашивает он с ленивой усмешкой.
Голос хрипловатый, низкий. И до бесячего спокойный.
Пытаюсь вспомнить вчерашний вечер. Пляж, костёр, музыка, алкоголь. Много алкоголя. А потом – ничего. Чёрная дыра.
– Где я? – мой голос скрипит как наждачка.
– У меня.
– А что я тут делаю?
Он приподнимает бровь. Не удивлённо, нет. Скорее с насмешкой, будто я сказала что-то забавное.