Дверь спальни была открыта. Всегда открыта. Таков был его приказ. Я слышала мерные шаги охраны в коридоре. Они не заходили внутрь, но их присутствие ощущалось как липкий туман, проникающий в легкие.
— Лиза, — негромкий голос Ганса заставил меня вздрогнуть. Он стоял в дверном проеме, глядя на меня со странным выражением лица — смесью жалости и профессиональной отстраненности.
— Что-то случилось? — я не обернулась. Мне не хотелось видеть его сочувствие.
— Тебе письмо. Точнее, записка. Принес курьер, — он помедлил. — Босс еще не видел. Он на встрече в городе.
Это было странно. Все мои контакты с внешним миром были обрезаны. Телефон прослушивался, интернет фильтровался. Я спрыгнула с подоконника и подошла к Гансу. В его руке был мятый клочок бумаги. Я взяла его, и сердце пропустило удар. Знакомый почерк. Нервный, размашистый, с вечно недописанными хвостиками у букв.
Майя.
«Лиза, пожалуйста. Мне не к кому больше идти. Я влипла по-крупному. Если я не отдам долг до конца недели, меня просто не станет. Они знают, где я живу. Они знают про маму. Помоги мне, сестренка. Пожалуйста».
Внизу был указан адрес заброшенного склада на окраине и время.
Холод прошел по моей спине. Майя всегда была магнитом для неприятностей, но это… это звучало как смертный приговор. Она была моей единственной связью с той, прежней жизнью, где не было Шторма, портов и убийств. И теперь эта связь была под угрозой.
— Ганс, мне нужно уйти, — я подняла на него глаза, полные отчаяния. — Всего на час. Пожалуйста. Ты ведь знаешь, где это. Помоги мне выехать незаметно.
Ганс покачал головой, и его лицо стало каменным.
— Лиза, ты знаешь правила. Если ты выйдешь за ворота без него — это конец. И для тебя, и для меня. Шторм не прощает предательства.
— Обратись к нему, — коротко бросил Ганс. — Это единственный путь.
Я скомкала записку в кулаке. Обратиться к нему. Просить о помощи человека, который, возможно, сам подстроил болезнь моей матери. Снова стать должницей. Снова подставить шею под его ладонь и ждать, когда он решит сжать пальцы.
Я понимала, что это ловушка. Еще одна нить, которую он намотает на свой палец, чтобы я не могла даже шевельнуться. Но лицо Майи, её смех, её вечные нелепые просьбы — всё это пронеслось перед глазами. Я не могла позволить ей погибнуть только из-за своей гордости.
Я вышла из комнаты, не глядя на Ганса. Мои шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Я знала, где он. В своем кабинете.
Охрана у дверей кабинета расступилась без слов. Они знали: мне можно входить. Я была его «особым гостем», его драгоценным трофеем.
Я толкнула тяжелые дубовые двери. В кабинете царил полумрак, нарушаемый только светом настольной лампы. Шторм сидел в своем кресле, откинувшись на спинку. В руке он держал стакан с виски, лед тихо позвякивал о стекло. Он не поднял головы, но я знала, что он почувствовал моё появление каждой порой своей кожи.
— Ты редко заходишь сама, Лиза, — его голос был низким, обволакивающим, как патока. — Обычно мне приходится посылать за тобой Ганса. Что изменилось?
Я подошла к его столу, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Каждое движение давалось с трудом, словно я шла через густую смолу.
— Мне нужна твоя помощь, — выдохнула я.
Шторм медленно поднял голову. В его глазах вспыхнул опасный огонек интереса. Он поставил стакан на стол и подался вперед, скрестив пальцы на полированной поверхности.
— Помощь? — он смаковал это слово. — Девочка, которая две недели смотрела на меня как на личного врага, пришла просить о помощи? Это должно быть что-то действительно важное.
Я молча положила мятую записку на стол. Он не спеша разгладил её ладонью, пробежал глазами по строчкам. Его лицо не изменилось, но я заметила, как на его челюсти заиграли желваки.
— Майя, — произнес он почти нежно. — Твоя непутевая сестра. Опять казино? Или на этот раз что-то посерьезнее?
— Помоги ей, — мой голос был едва слышным шепотом. — Пожалуйста.
— Я могу всё, Лиза, — он встал, медленно обходя стол. Он двигался как хищник, который точно знает, что добыче некуда бежать. — Вопрос в другом. Почему я должен это делать?
Он остановился прямо передо мной. Его рост, его мощь, его запах — всё это обрушилось на меня, заставляя инстинктивно сделать шаг назад, но я уперлась спиной в холодный край стола. Он положил руки по обе стороны от моих бедер, запирая меня в кольцо своего присутствия.
— Ты просишь за нее, — продолжал он, наклоняясь так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. — Но что ты готова дать взамен? Твоя благодарность — вещь эфемерная. Твоя покорность до сих пор была вынужденной. Мне нужно что-то большее.