Шторм криво усмехнулся, хотя в его душе бушевал шторм, оправдывающий его прозвище.
— Ты хочешь, чтобы я подписал себе смертный приговор? Без империи я для тебя — просто труп.
— О нет, — Ганза покачал головой. — После передачи активов ты получишь свою женщину и сорок восемь часов, чтобы исчезнуть из страны. Куда угодно. Хоть в Арктику. Мне не нужна твоя смерть, Шторм. Мне нужно твоё место. Город устал от твоего холода. Городу нужен новый хозяин.
Шторм встал и подошел к окну. Внизу, в сумерках, город сверкал огнями, не подозревая, что сейчас решается его судьба. Его империя строилась годами. Каждый кирпич был заложен кровью, потом и стальной волей. Отдать всё — значило лишиться смысла жизни. Но потом он вспомнил глаза Лизы. Вспомнил, как она смеялась в тот редкий вечер, когда страх отступал. Вспомнил тепло её руки.
— Ты понимаешь, что если я подпишу, пути назад не будет? — тихо спросил он, не оборачиваясь.
— Именно этого я и добиваюсь, — подтвердил Ганза. — На столе лежат бумаги. Передача прав собственности, генеральная доверенность и коды доступа к транзакциям. Твоя подпись в обмен на жизнь Лизы. У тебя есть десять минут. Если через десять минут я не увижу чернила на бумаге, я отдам приказ в подвал. И поверь, мои люди не так деликатны, как я.
Шторм повернулся. Его лицо было бледным, но абсолютно спокойным. Это было спокойствие человека, который принял решение и больше не сомневается.
— Лиза должна быть здесь. В этой комнате. Пока я не увижу их, я не коснусь ручки.
Ганза прищурился, взвешивая риски.
— Хорошо. Но помни: любая попытка силового захвата — и она умрёт раньше, чем ты успеешь моргнуть.
Он нажал кнопку селектора и отдал приказ. Прошло несколько бесконечных минут, прежде чем дверь кабинета распахнулась. Двое охранников ввели Лизу. Она выглядела ужасно: порванное платье, растрепанные волосы, на щеке — след от удара. Но когда она увидела Шторма, в её глазах вспыхнула такая надежда, что у него перехватило дыхание.
— Шторм! — она рванулась к нему, но охранник грубо перехватил её за локоть.
— Тихо, девочка, — осадил её Ганза. — Твой рыцарь как раз собирается совершить самый благородный поступок в своей жизни.
Шторм посмотрел на Лизу. Он хотел сказать ей так много, хотел просить прощения за то, что не уберег, за то, что втянул в этот ад. Но он лишь кивнул ей — коротко и уверенно.
Он подошел к столу. Бумаги шуршали под его пальцами, напоминая о десятилетии власти, которое сейчас утекало сквозь пальцы. Он взял ручку. Его рука не дрогнула.
— Подписывай, Шторм, — прошептал Ганза, подаваясь вперед от жадности. — Подписывай, и она свободна.
Шторм медленно поставил первую подпись. Затем вторую. Третью. С каждой буквой его империя рушилась, переходя в руки человека, которого он презирал. Но когда он закончил, он почувствовал странное облегчение.
— Готово, — Шторм швырнул ручку на стол. — Забирай свою падаль. Теперь отпусти её.
Ганза лихорадочно схватил документы, проверяя каждую страницу. Его глаза блестели от фанатичного восторга.
— Свободны, — махнул он рукой охранникам. — Уводи их. И тебя, Шторм. Помни: у тебя сорок восемь часов. Через сорок восемь часов на тебя будет объявлена охота.
Шторм подошел к Лизе, оттолкнув охранника, и крепко прижал её к себе. Она дрожала всем телом, вцепившись в его пиджак.
— Пойдем, — прошептал он ей на ухо. — Всё закончилось.
Они вышли из кабинета под торжествующий хохот Ганзы. Ганс ждал их у лифта, его лицо было серым от напряжения.
— Мы уходим, — бросил ему Шторм.
— Но Шторм... всё имущество... — начал было Ганс.
— Уходим! — рявкнул Шторм.
Когда они вышли на свежий воздух, Шторм обернулся и посмотрел на шпиль небоскреба Ганзы. Он потерял всё. Деньги, влияние, статус. У него осталась только дрожащая девочка под боком и верный пес Ганс. Но в глубине его глаз зажегся новый огонь. Ганза совершил одну ошибку: он оставил Шторма в живых. А человек, которому больше нечего терять, гораздо опаснее того, кто владеет миром.
— Ганс, — тихо сказал Шторм, сажая Лизу в машину. — Найди мне «Скорпиона». Скажи, что мне нужны все его запасы.
— Но у нас нет денег, Шторм...
Шторм посмотрел на свои руки, которые только что подписали отказ от миллиардов.
— У меня есть то, что дороже денег. У меня есть ярость. И поверь, Ганза скоро узнает, что такое настоящий шторм.