А мне кажется, я давно сошла с ума. Ибо в ее словах есть логика. И я уже не понимаю, кто на темной стороне.
Для тех, кто хотел посмотреть на визуализацию Марты и Юлии)
МАРТА
ЮЛИЯ
Глава 9
Ева
Мои новые эскизы все сплошь в темных тонах. В основном это черный. Много оттенков черного: от угольного до глянцевого. Во-первых, в моей душе траур, во-вторых, на меня действует этот город, этот дом и Назар с Мартой. Черный – их любимый цвет. И если Марта называет его практичным, то Скорпиона окутывает тьма. Черный скорпион никогда не станет белым, как его ни раскрашивай. Сами собой вырисовываются готические элементы. Коллекция в стиле темного городского фэнтези, но с современными деталями.
Интересно, что сказал бы на это мой преподаватель?
Оставляю карандаш, встаю из-за стола, отпиваю воды из бутылочки, вытягиваю черный бархат из рулона и примеряю на манекена, закрепляя булавками.
Отхожу, рассматриваю.
Не хватает деталей. Серебра или золота. Может, красной ленты. Думаю, закусив карандаш.
Вздрагиваю, оттого что дверь моей мастерской открывается без стука.
Пока так бесцеремонно ко мне еще никто не врывался. Горничные стучат, Марта звонит, прежде чем зайти. Никто, кроме Скорпиона.
Он внаглую проходит в комнату, осматриваясь. А я осматриваю его. Сегодня на нем черные джинсы и черная водолазка. На ремне из черной кожи серебряная пряжка.
Перевожу взгляд на манекена. Да, не хватает серебра и металлических деталей. Надо найти что-то подходящее, и мне понадобится машинка для вышивки. Отхожу к столу, записывая всё в свой ежедневник.
Скорпион подходит ближе и снова внаглую осматривает эскизы. Меня начинает душить его слишком терпкий парфюм с нотками перца. И в общем в просторной мастерской становится тесно. Темная аура этого мужчины давит. Расправляю плечи, веду ими, чтобы стряхнуть его взгляд.
— Прежде чем зайти к девушке в комнату, надо стучать, — произношу я, собирая эскизы, и прячу их от его черного взгляда в стол.
— Тебе есть что скрывать, Ева? — как всегда, холодно и немного хрипло спрашивает он. Отхожу подальше. Скорпион нарушает мое личное пространство.
— Девушке всегда есть что скрывать от посторонних мужчин.
— От посторонних – да… — не договаривает. Но для скорпиона нет закрытых дверей. И замок не поможет. Если ему понадобится, он залезет мне в голову и всё там перевернёт. — Ужинала?
— Да, — киваю на пустую баночку из-под йогурта.
— Это не еда.
— Этот как раз очень правильная еда на ночь.
Отхожу еще на пару шагов назад, потому что Скорпион наступает. Дыхание перехватывает. Я его боюсь. Можно не доверять Юлии и ее обвинениям в сторону Назара. Но нельзя исключать того, что Скорпион на это способен.
— Присядь, — велит он мне, кивая на кресло. Сажусь, смотря на него снизу вверх. — Завтра девять дней со дня смерти Царева.
Прикрываю глаза.
— Поминки будут проходить в ресторане на Вершинино.
— Почему не дома? — распахиваю глаза. Назар возвышается надо мной, ловя взгляд, и не отпускает. И мне снова кажется, что его глаза полностью черные, без радужки. Это какой-то гипноз. Или я сошла с ума. Сглатываю.
— Там будут… — делает паузу. — Люди, которых лучше не пускать в этот дом.
— Зачем тогда эти люди на поминках? Кажется, что поминать надо только в близком кругу.
— Всё верно, Снежинка. Но это у нормальных людей так принято. В нашей системе всё по-другому. Люди собираются по другим законам. Этого мероприятия не избежать.
— Собирайтесь. Раз такие законы. Зачем мне эта информация? Я помяну отца здесь, в его доме.
— Нет, Ева. Ты, как дочь и прямая наследница, должна быть.
— Кому должна? — нервно спрашиваю я.
— Поверь, Снежинка, если бы можно было избежать это сборище шакалов, я бы не настаивал. Но так нужно. Ничего не бойся, я буду с тобой.
— А мне есть чего бояться?
Скорпион снова молчит, словно подбирает слова. Будто надо сказать то, что мне не понравится.
— Если будешь рядом и сделаешь, как скажу, то нечего бояться.
— У меня совсем нет выбора? — смотрю на него с надеждой. — Я обязана играть по вашим правилам?
— Ты должна играть по моим.
— Я на строгом поводке? — всхлипываю.
— Зачем давать такие некрасивые формулировки? Ты под моей опекой. На моем поле, за мной. Сделаешь неверный ход – и я не смогу тебя удержать. А я обещал Цареву сберечь тебя.
— Как ты мог что-то ему обещать, если его смерть была неожиданной и мгновенной? — повышаю голос, снова впадая в истерику.