Приношу стакан и текилу.
— Поставь тоже на стол, — кивает Назар. — Сядь, — указывает мне на кресло возле столика. Сажусь на край, расправляю плечи и складываю руки на колени, как школьница. Расслабляться в присутствии этого мужчины невозможно. Его присутствие всегда держит в напряжении. Словно если расслабишься, это чудовище, окутанное тьмой, тебя сожрет.
Назар расстёгивает пуговицы на пиджаке, снимает его, небрежно кидая на диван, и медленно закатывает рукава рубашки, обнажая предплечья. А я сглатываю, обращая внимание на татуировку чёрного скорпиона на его кисти. Такая большая и объёмная. Словно скорпион настоящий. Она и раньше у него была. Но меньше и выцветшая. А сейчас он её обновил, сделав более выразительной.
Он садится в кресло напротив меня и складывает руки в замок.
— Твоего отца убили пять дней назад, — также ровно и холодно сообщает он мне. А я киваю, как дура, потому что осознание сказанного еще не пришло. — Ева? — выгибает брови, внимательно следя за моей реакцией. — Ты меня слышала?
— Да, — киваю в ступоре.
— Ты поняла, что я сказал?
Киваю. На самом деле не понимая. Еще не понимая.
— Его похоронили вчера на Тихомировском кладбище, — медленно говорит он, пытаясь поймать мой взгляд.
— Как похоронили?! В смысле похоронили? — вскакиваю с дивана, словно мне надо куда-то бежать. Назар спокойно наблюдает. — Я же вот только вчера с ним говорила. Зачем вы… — задыхаюсь. — Врете!
— Уверена, что это было вчера? — снисходительно спрашивает он, словно я ребенок.
— Конечно! Он говорил… — остановлюсь, закрываю глаза, пытаясь вдохнуть. Не вчера это было и даже не позавчера. Неделю назад. Я настолько увлеклась новым проектом, что потеряла связь с реальным миром. — Ты сказал, что его убили? Это же неправда? — всхлипываю. По телу несётся горячая волна жара, опаляя меня. А за ней волна ледяного холода. И осознание. Но я почему-то с надеждой смотрю в чёрные глаза тьмы.
— К огромному сожалению, Ева, это правда, — выдыхает моя тьма ледяным голосом.
— Кто его убил?! За что? — зачем-то кричу, словно он глухой.
— Ева. Ты уже не ребёнок. И всё понимаешь… — устало прикрывает глаза. — Зачем тебе детали?
— Надо собираться на похороны. Я хочу его видеть, — словно умалишенная, открываю шкаф, вытаскивая с верхней полки большую сумку, которая с грохотом летит на пол. Глаза наполняются слезами. Ничего не вижу. Губы дрожат, руки не слушаются, и одежда тоже падает на пол.
Вздрагиваю, когда неожиданно на мои голые плечи ложатся сильные, немного шершавые мужские руки и сжимают.
Назар отводит меня назад к креслу и насильно усаживает.
Рыдаю, закрывая лицо руками. В голове полная каша, грудь сдавливает. Моя мать умерла восемь лет назад. А теперь и отца нет. Я взрослая, да. Но очень больно осознавать, что сирота.
— Зачем он это сделал?! — в истерике спрашиваю я.
— Что сделал?
— Оставил меня одну! Зачем он меня оставил?! — задыхаясь, хватаю воздух.
Назар молча открывает бутылку текилы, наливает в бокал и протягивает мне.
— Пей.
— Я не хочу! — отмахиваюсь, качая головой.
— Я не спрашивал тебя, хочешь ты или нет. Я сказал пить! — понижая голос, велит мне. Таким тоном, что я хватаю бокал и залпом глотаю обжигающую жидкость. Дыхание спирает. Ни вдохнуть ни выдохнуть. Кашляю, утирая губы ладонью. Назар протягивает мне стакан с водой. Хватаю его, запивая гадкий вкус текилы.
Глава 2
Ева
— Почему вы похоронили его без меня? — еле шевелю онемевшими после текилы и истерики губами и смотрю в потолок своей квартиры, откинув голову на спинку дивана. — Почему мне не сообщили? Какое вы имели право лишить меня возможности проводить папу в последний путь?
Я уже не плачу и не истерю. Второй бокал крепкой и противной текилы, которую почти насильно влил в меня Скорпион, сделал из тела желе. Я пустая внутри, ноги и руки ватные, потолок плывёт, чувствую только горький привкус во рту и запах острого мужского парфюма.
— Это было опасно, Ева. После смерти Царя ты в опасности. Зачем смотреть на труп? Чтобы что? — холодно спрашивает он меня.
Боже, какая бездушная машина. Все, кто окружал моего отца, не люди, а эмоциональные инвалиды и настоящие социопаты. Я убежала от них за тысячу километров, но они все равно меня достали в лице Скорпиона.
— Не надо называть моего отца трупом! — пытаюсь повысить голос, но выходит, что пищу.