Проходим внутрь. Скорпион, как всегда, в одном пиджаке, без верхней одежды. Пиджаки у него специфичные, в стиле сутаны. Что-то в этом есть. Не зря я все детство представляла его вампиром.
Он помогает мне снять пальто, передавая его в гардероб, и подставляет предплечье.
Хватаюсь за него, сама не замечая, как крепко сжимаю.
— Выдохни. Ты Ева Царёва. Ты не пешка на этом поле, — говорит он мне, наклоняясь к уху. — Расправь плечи и неси себя гордо.
Легко сказать. Ослабляю хватку на его руке. Мужчина, похожий на швейцара, распахивает нам матовую стеклянную дверь в зал ресторана.
Сглатываю.
В большом зале накрыт длинный стол, за которым стоят множество стульев с мягкими спинками. Собравшихся всего человек десять. Все мужчины и только одна женщина. Все одеты в черное, как и мы. Между ними снуют белыми пятнами несколько официантов в рубашках. Собравшиеся распивают спиртное, тихо беседуя. Я никого не узнаю, кроме нотариуса, с которым мы виделись час назад.
Как только мы переступаем порог и за нами закрывается дверь, наступает звенящая тишина. Все обращают на нас внимание. Сжимаюсь.
Мужчины взрослые, самому молодому, наверное, лет тридцать.
Назар уверенно ведет меня к столу.
Только после того, как Назар помогает мне расположиться во главе стола, собравшиеся тоже начинают рассаживаться. Назар не садится рядом, он становясь позади меня и опираясь руками об спинку моего стула. На автомате вжимаюсь в спинку, чтобы быть к нему максимально близко. Он единственный, кого я тут знаю.
На другой конец стола, тоже во главу, садится мужчина лет сорока пяти. На нем кожаный пиджак и черная водолазка. Тоже брюнет, возможно, он моложе, возраста ему придаёт ухоженная густая борода. Он складывает руки на стол, отодвигая тарелку, сжимает пальцы в замок и впивается в меня взглядом. Таким же черным, как у скорпиона. Но вот если Назар плохо читаемый и непроницаемый, то взгляд этого мужчины яркий, говорящий и очень тяжёлый. Отвожу взгляд в стол, рассматривая белую скатерть. Вздрагиваю, когда рука с татуировкой чёрного скорпиона по-хозяйски ложится на мое плечо и сжимается.
Рядом со мной по левую руку сбоку располагается единственная женщина неопределённого возраста. Огненно-рыжая, с зелеными глазами и родинкой на щеке. Есть такой тип женщин, у которых не читается возраст. Им спокойно можно дать от тридцати до сорока. Не красавица в классическом понятие. Но что-то в ней есть…
Стеклянная дверь снова открывается, и в зал проходит еще один мужчина. И вот его я узнаю. Я видела его в окно своей комнаты. Тот самый, с тростью. Он, прихрамывая, подходит к Назару и тоже встает позади меня.
Официанты по кивку мужчины с тростью наполняют рюмки присутствующих водкой. Мне и рыжеволосой женщине наливают в бокалы красного вина.
Все берут рюмки.
— Дамы и господа, — начинает речь Назар позади меня. — Мы собрались, чтобы почтить память Царя. Его жизнь была сложной и многогранной, и каждый из нас помнит его по-своему. Для кого-то он был другом, для кого-то — наставником, для кого-то авторитетом, а для кого-то врагом. Но никто не может отрицать, что он оставил след в нашем сообществе. Царь был человеком, который всегда знал, чего он хочет. Он не боялся брать на себя риски и принимать твердые решения. Это сделало его лидером в своей сфере и человеком, чье мнение было весомым. Казалось, свергнуть его невозможно. Но нашлись шакалы в нашей стае…
Назар делает многозначительную паузу.
— Я приложу все усилия, чтобы покарать того, у кого поднялась рука, — впервые слышу в его бесцветном голосе эмоцию, похожую на ярость. Оказалось, не страшно, когда скорпион говорит холодно и на одной ноте. Страшно, когда он говорит так. Мурашки по коже.
— И пусть наша прощальная дань уважения станет символом начала охоты на падаль. Прощай, Царь. Твое имя и твое наследие останутся в надёжных руках, — заканчивает речь и выпивает водку одним глотком. Следом за ним опустошают рюмки и присутствующие. А я делаю глоток вина и ставлю бокал на место. Поднимаю глаза и снова натыкаюсь на бородатого мужчину. Его пристальное внимание кажется липким.
Назар ставит свою рюмку на стол и садится рядом со мной по правую руку, а мужчина с тростью — по левую. Становится легче.
— Примите мои соболезнования, Ева, — обращается ко мне рыжеволосая женщина. — Я Лидия, хорошо знала вашего отца. И вас помню, но маленькой еще, — мило произносит она, но как-то фальшиво. Или мне только так кажется, что фальшиво. Киваю ей.