Рюмки за столом снова наполняются, и гул голосов снова затихает, когда встает бородатый мужчина с другой стороны стола.
— Память Царя мы чтим, падаль будет наказана. Дочери Царя соболезнования. Ева, — обращается ко мне по имени, и мне приходится снова посмотреть ему в глаза. — Дочь Царя — моя дочь. Знай, ты можешь в любое время обратиться ко мне за помощью, и я всегда помогу.
Киваю для приличия, чувствуя, как под столом Скорпион берет меня за руку и сжимает. Немного больно. Но поразительно становится легче.
Все снова выпивают, а я делаю только вид, что пью, пригубив вина. Еды за столом много, а мне кусок в горло не лезет.
Все по очереди говорят короткие поминальные речи, но больше сухие и циничные, с применением каких-то неведомых мне терминов и сленга. Я не понимаю и не хочу понимать. Всё, что я улавливаю, это то, что мой отец был очень властной и значимой персоной в этом обществе.
— Понимаю, что не время, — вдруг привлекает к себе внимание бородатый мужчина, и все снова затихают. — Но здесь собрались все, кто имеет отношение… — не договаривает, но, кажется, его все понимают, кроме меня. — Царь ушел, — указывает глазами наверх. — А насущное осталось с нами. Ева всего лишь женщина, которой непосильно нести крест отца. И мы должны освободить девочку от этого бремени.
В моей голове белый шум, ибо я совсем не понимаю, о чем он говорит.
Обращаю внимание, как Назар складывает руки на стол и берет столовый нож, начиная его крутить в руках, слушая мужчину.
— Нам нужно разделить… — продолжает мужчина.
— Не нужно! — холодно перебивает его Назар, продолжая крутит нож в руках. — Ношу Царя я взял в свои руки. Все останется на своих местах! — твердо произносит он.
— А не много ли ты на себя взял, Скорп? — тихо, но как-то утробно произносит бородач. — Унесёшь? — ухмыляется, кидая салфетку на стол.
— Унесу.
— А ты кто?
— Тебе, Дым, напомнить, кто я? — выгибает бровь Назар.
— Я твоё место знаю, и оно весомое. Но место Царя ты не имеешь право занять. И мы всё это понимаем.
— Мое место уже узаконено и подтверждено Иваном Яковлевичем, — переводит взгляд на нотариуса, который кивает в подтверждение.
— Да ладно?! — усмехается Дым, как назвал его Назар, вальяжно откидывая на спинку стула. — Ну поведай, как ты взошел на трон?
— Ева — моя супруга. Мы женаты уже месяц. И на правах наследницы сегодня она передала мне все права на управление. Всё останется в семье. Не получится раздербанить этот кусок. Хочешь оспорить мое право? Всё по правилам системы?
— Ай да сукин сын! — смеётся Дым. — Браво! — хлопает в ладоши, превращая поминки отца в цирк и грызню стервятников. Меня в прямом смысле начинает тошнить от этого. Беру стакан с водой, запивая горечь. — Отойдем, пообщаемся на равных, раз ты взошел на мою ступень?
Назар поднимается вместе с Дымом.
— Гор, — обращается к мужчине с тростью и кивает на меня, а тот кивает ему в ответ.
Скорпион с Дымом отходят к бару, гул голосов и звон посуды продолжается.
— Ева, — обращается ко мне Гор, — перевожу на него взгляд. — Я Гордей, — переключает мое внимание на себе. — Выдохните. Скорп знает, что делает. Не помните меня? — отрицательно качаю головой.
— Я всегда был в команде вашего отца.
— Вы охранник?
— Не совсем, — уклончиво качает головой. — Я что-то вроде… как бы сказать, на вашем языке. Кризис-менеджер, — ухмыляется.
Мне непонятно, какие задачи он выполняет, но я киваю.
— Устали?
— Если честно, да, — шепчу ему в ответ.
— Всё скоро закончится.
Замолкаем, когда к нам подходит Назар. Он протягивает мне руку, поднимая с места. Вместе с нами встает и Гордей.
Хватаюсь за предплечье Назара.
— Всем спасибо за присутствие, можете продолжать чтить память Царя. А мы вынуждены удалиться, — сообщает Скорпион и увозит меня из зала.
Выдыхаю только когда мы снова садимся в машину. Не хочу видеть больше этих людей никогда. Мне всё это чуждо, дико и страшно.
— Кто это был? — спрашиваю я.
— Кто именно? — Назар дёргает ворот рубашки и откидывает голову на спинку сиденья.
— Дым. Почему он так на меня смотрел?
— Это Дмитрий Дымов. Если Царь был на высшей ступени системы, то Дым стоял на уровне ниже. После смерти Царя он рассчитывал занять пьедестал…
— Ясно, — отворачиваюсь к окну. — Отвратительные поминки. Я хочу на кладбище к отцу.
— Я бы советовал пока повременить.
— Ну, пожалуйста, — умоляю я его. — Я не присутствовала на похоронах. Эти поминки — цирк. Я хочу к отцу!
— Окей, поехали. Серый, на Тихомировское! — отдает приказ. Водитель связывается по рации, и наш кортеж сворачивает.